«Перо зимородка» и прочие тайны

Люди, описывавшие его, по протоколу не могли присутствовать на церемониях и не имели доступа к реликвиям. Все с чьих-то слов, все по каким-то описаниям и воспоминаниям. А камни в скипетре… Тут вообще странно. Одни самоцветы не умели тогда обрабатывать, другие в Вогезии еще не нашли, в смысле – их месторождения. Соответственно, вещь такого качества вряд ли могла появиться.

– Но ведь это копия, – возразил Отто. Слова незнакомца он воспринял как некие претензии к скипетру. Мало ли какие отношения у Бернстайна были с отцом, но сомневаться в его талантах Отто не позволил бы никому.

 – Сделали наиболее похожее из того, что могли. И сделали, по-моему, весьма неплохо!

Незнакомец не смутился.

– Я говорю вовсе не об уровне работы, – спокойно возразил он. – Если скипетр сделали просто похожим, тогда не должны были писать это, – прошуршала страница, – вот, взгляните. «Доподлинное воспроизведение оригинала». Это вообще-то документ. К тому же работал Отто Бернстайн, соответственно, исполнение было безупречным.

Не думаю, что он позволил бы себе сделать что-то просто «похожее».

Последние слова несколько примирили моего спутника с незнакомцем, и Отто снизошел:

– А вы знали отца?

– Что? – откликнулся тот, листая книгу.

– Я спросил – вы знали Бернстайна-старшего? – спохватился Отто.

– Лично – не слишком хорошо. Он читал курс техники живописи в Академии художеств, я на лекциях присутствовал. Так вот, возвращаясь к скипетру. Я все раздумывал над этими нестыковками, и сама собой родилась мысль, что «Перо зимородка» в том виде, в каком мы его нынче наблюдаем, в действительности не существовало.

Оно было лишь на картинах и в чьих-то придуманных воспоминаниях.

– Смело, – заметила я.

– Даже дерзко, – кивнул Отто. – Скажите пожалуйста – столько людей исписали тома монографий по поводу скипетра, и никому даже в голову не пришла этакая остроумная мысль…

Я незаметно толкнула Отто локтем – фраза прозвучала с плохо скрываемым сарказмом.

Но сбить историка-художника было невозможно.

– Ваш скептицизм понятен, – ответил он. – Не раз слышал подобное, от своих друзей в том числе. Прозвали меня спятившим архивариусом и подарили шапочку с красной каймой, какие они носят в городских управах… – он прервался, глядя на меня. – Все хорошо?

– Да, продолжайте…

«Спятивший архивариус»… Шапочка с красной каймой. Знакомая фраза, настолько знакомая, что просто резала слух.