«Перо зимородка» и прочие тайны

И я никак не могла припомнить, откуда все это!

– Что до научных трудов, – продолжал историк, посматривая на меня, – то их были не такие уж тома. Именно в исторической монографии скипетр упомянут один раз, и опять же с чьих-то слов. Что до остального – у меня просто свежий взгляд, и не более…

– Простите, – перебила я его, – а мы раньше не встречались?

– Вряд ли, – ответил он, – я бы вас запомнил. – И улыбнулся.

У него были тонкие нервные губы, оставлявшие впечатление то ли придирчивости, то ли легкого высокомерия, но когда он улыбался, это впечатление исчезало, и улыбка получалась просто обворожительной.

– Со мной, судя по всему, тоже не встречались, – суховато заметил Бернстайн. – Так вы художник?

– Не совсем.

– То есть?

– Долго объяснять. То, что перед нами, гораздо интереснее…

Судя по его виду, Бернстайн готовился выдать нечто вроде «что значит „не совсем“, художником можно или быть всей душой, или не быть вообще», и так далее, поэтому я не стала ждать:

– Хорошо, вы говорили – до всей этой истории.

То есть, сначала думали, что скипетра не существовало, а потом что-то заставило передумать?

– Да, да. Я считал, что «Перо зимородка» было только легендой, но все оказалось не так просто… – он замолчал, глядя в сторону. В его глазах мелькнуло что-то затравленное, и нервозность во всем облике еще больше обострилась. – Простите, должен вас оставить. Коротко говоря, моя уверенность сильно поколебалась, и теперь я не знаю, точно ли был прав… Увы, мне нужно идти.

Еще раз извините, что вмешался в беседу. Желаю хорошего пребывания в музее.

– Торопитесь? – спросил Отто, видя, как тот сделал шаг от нас, сжав свою трость. – Вам помочь?

– Что? Ах, нет, благодарю. Прощайте! – и он, хромая, но быстро двинулся к выходу, лавируя между посетителями.

– Странный тип, – вполголоса заметил Отто, глядя ему вслед.

– А, по-моему, очень милый молодой человек.

– Конечно… Наговорил какой-то ерунды и пошел себе. Видать, наскучило, что мы скептики и не готовы принимать на веру бредни каждого сумасшедшего.

Вот и отправился дурить головы еще кому-нибудь.

– Зря злишься. Он сказал, что твой отец был очень талантлив.

– Ага, я даже подумал, что этот зануда не безнадежен. Но все же ошибся. Глянь-ка, про целый скипетр историки наврали, а он один озарился догадкой. А тебе, похоже, приглянулся этот книжный червь, – едко добавил Бернстайн.

– Ты просто невежда. Ладно, пошли дальше.

– К буфету, ты имеешь ввиду.