Одержизнь

Ловит сочувствующий взгляд молодого Лефевра и вдруг вспоминает о том, что они ровесники. Невольно она сравнивает себя и этого беззаботного мальчишку, красавца номер один в Ядре. «Почему мне за себя так неловко? Мы равны, но рядом с ним я словно оборванка из трущоб или прислуга…»

– Мадам Бойер?..

Снова набегают слёзы, заставляя Веронику часто моргать, отворачиваться.

– Ресница в глаз попала, – дрожащим голосом врёт она.

Сельен докуривает, щелчком отправляет окурок на обочину. Возвращается на место водителя, косится на пассажирку:

– Вероника, что у тебя случилось, а?

Это простое обращение, от которого она так отвыкла, рвёт что-то внутри.

Слёзы уже не капают – бегут, обгоняя друг друга.

– Дочка пропала… – выдавливает она.

– Это серьёзно. Удрала гулять?

– Нет. Она… – Вероника всхлипывает, прикрывает рот ладонью: господи, как неприлично рыдать…

– У отца искала?

– Нет…

– Поехали.

Те несколько минут, что занимает их путь до особняка Каро, Вероника чувствует себя идиоткой. Почему она сразу об этом не подумала? Куда ещё могла убежать обиженная, напуганная Амелия, кроме как к отцу?

«Она же боится его, – вспоминает Вероника, и тут же мысль сменяется другой: – Уже нет.

За книгой в библиотеку ходила – значит, не боится. Ты трусливей, чем семилетняя кроха, Вероника Бойер. Это ты боишься, не она».

Электромобиль Сельена сигналит у ворот дома Каро. Сельен опускает стекло, ободряюще улыбается Веронике. С крыльца резво сбегает охранник:

– Месье Лефевр, моё почтение.

Чем могу помочь?

– Мадемуазель Каро у вас? – грубовато, игнорируя приветствие, спрашивает Сельен, заправляя за ухо золотистую чёлку.

– Нет, месье.

– Тогда зови хозяина. И побыстрее.

Охранник мнётся, нервно щёлкает пальцами.

– Ну?.. – напоминает о себе Сельен. – Мне самому сходить?

– Дело в том, что месье Каро срочно отъехал по делам, – бледнея, отвечает наконец охранник.

– Надо же! А что, домашний арест закончился? – Голос Лефевра-младшего источает ехидство.

И тут Веронику осеняет:

– Погодите.

Он уехал с Амелией?

Охранник молча кивает. Вероника откидывается на спинку сиденья, медленно выдыхает. «Ну вот. Я хотя бы знаю, с кем дочь», – с облегчением думает она.

– Давно уехал? – интересуется Сельен.

– Часа четыре будет.

– Та-ак… Ты валишь в Ось писать признание в халатном отношении к своим обязанностям и докладывать о том, что месье Каро поехал прогуляться. Да-да, прямо сейчас. А мы с вами, мадам Бойер, едем к вам домой.