Стихотворения 1859–1860 гг.

Не попался ли родимый

Лиходею – вору?

Не ограбили ли сына?

Жив ли он, желанный?»

Чу! Идет домой детина,

Словно окаянный, —

Встрепан, бледен, смотрит дико,

Волос в беспорядке, —

Сам трясется весь… поди-ка:

Верно в лихорадке!

Да, он болен, он расслаблен,

Он ужален змеем,

А пожалуй и ограблен —

Только не злодеем,

А разбойницей – злодейкой,

Резвою девчонкой,

С черной бровью, с белой шейкой.

С трелью речи звонкой.

Лишь закинула словечко —

И поддела разом

Из груди его сердечко,

Из под шапки разум;

Всю в нем душу возмутила

Дьявольским соблазном

И домой его пустила

В виде безобразном.

А сама… и горя мало!

Жалости не крошки!

Так и пляшет с кем попало,

Только брызжут ножки.

Я ж лежу, горю и таю,

Думаю: кончина!

И за грудь себя хватаю —

То – то дурачина!

Мать горюет; слезы сжаты;

Смотрит на больного,

Говорит: «Напейся мяты

Иль чайку грудного!» —

«Эх, родная! – отвечаю: —

Что тут чай и мята,

Где отрады я не чаю,

Где душа измята?»

Чу! звонят.

И мой жребий понят.

Лишь одна меня любила,

Да и ту хоронят.

И замкнулася тоскою

Жизнь моя блажная.

Ты зовешь меня к покою.

Подожди, родная!

Несколько строк о Крылове

(При воздвигнутом ему памятнике)

Довольно и беглого взгляда:

Воссел – вы узнали без слов —

Средь зелени Летнего Сада

Отлитый из бронзы Крылов,

И, видимо, в думе глубок он,

И чтоб то дума была —

Подслушать навесился локон

На умную складку чела.

Разогнута книга; страницу

Открыл себе дедушка наш,

И ловко на льва и лисицу

Намечен его карандаш.

У ног баснописца во славе

Рассыпан зверей его мир:

Квартет в его полном составе,

Ворона, добывшая сыр,

И львы и болотные твари,

Петух над жемчужным зерном,

Мартышек лукавые хари,

Барашки с пушистым руном.

Не вся ль тут живность предстала

Металлом себя облила

И группами вкруг пьедестала

К ногам чародея легла?

Вы помните, люди: меж вами

Жил этот мастистый старик,

Правдивых уроков словами

И жизненным смыслом велик.

Как меткий был взгляд его ясен!

Какие он вам истины он

Развертывал в образах басен,

На притчи творцом умудрен!

Умел же он истины эти

В такие одежды облечь,

Что разом смекали и дети,

О чем ведет дедушка речь.