Сны Петра

– Ложись, мил-друг, тут, на полу, койки-то нет, а весьма тебе надобно отдохнуть… Епанчу какую имеешь прикрыться?

– Епанчи нет, – сказал хмуро Багратион, потер иззябшие руки.

– Мой плащишко возьми. А мне холод, помилуй Бог, не супостат.

– Не надобно мне плаща вашего, благодарствую.

– Возьми, князь Петр, ложись… – Суворов проворно перекинул через стол дырявый синий плащ.

Багратион поймал его в охапку, поклонился и зашлепал в угол. Башмаки без подошв, из башмаков торчат пальцы. Князь наследил на половицах, как большая птица мокрыми лапами.

От самого Сен-Готарда сбили башмаки, изодрали о щебень и камень мундиры, в атаку на Муттенталь уже ходили босыми, в лохмотьях, заросшие бородами, страшные выходцы гор, чада Суворова.

Багратион лег в углу, кутаясь в суворовский плащ. Он вдыхал сырой запах солдатского сукна, ладана, дыма костров, свежего ветра, стариковский запах фельдмаршала, и вдруг усмехнулся: вспомнил куриозный парад в Гларисе, на самом походе Альпийском.

Офицеры и солдаты босые, кто в треуголке, а у кого голова обвязана шарфом или фуляром.

Расплелись косы и букли, мокрые пряди волос, словно у попов, пали на плечи. Все брадатые, тощие, у всех от пороха черные лица, и только сверкают глаза.

Только сверкают глаза, да штыки, да медь орлов на гранадерках с вензелем императора Павла. Офицеры во фрунте без шляп: сорваны в бездны. У Милорадовича на ногах еще туфли из конской кожи с убитого французского вольтижера, а генерал Розенберг в одних шерстяных чулках, и прорваны пятки.

Босые генералы преважно обходят фрунт сих брадатых солдат, чад российских, и, пребодро здороваясь, салютуют лохмотьям знамен, словно на вахт-параде на Марсовом поле.

Альпы, Альпы, горный проход… Мглистые ночи, ярые ветры, облака на утесах и войска в облаках. По отвесным скалам скользят громадные тени костлявых коней, знамен, пушек, солдат. Леденящий ветер, окоченевшие люди, ни сухой ветки, ни огня, острия скал, снег, Альпы, Альпы. Ход туч под ногами, рокотание громов далече в ущельях, дремучие ночи, крик орлов, мерцающая в пропастях звезда, французские костры в долинах Швейцарии…

– Князь Петр, никак ты не спишь?

– Не спится, Александр Васильевич.

– Чего ворошишься… Спи, Петр.

– Не могу, лихорадка томит.

Багратион встал, поволочил за собою плащ.

– Ведаю твою лихорадку… Поди, думаешь, каково войско российское страждет.

– Точно, сии Альпы – могила войск российских. Что ни шаг на горной тропе, занесенный русский мертвец.