Сны Петра

Якобитов заносит снег…

Капрал пошарил рукой по лицу барабанщика:

– Слышь, вставай, и нас идти спосылают. Очухайся, слышь…

Антропка поднялся. С синего плаща посыпало снег. Опять сел:

– Силушек моих нетути, дяденька.

– Эва, беда… Мотри, гранадеры пошедши. Казаки тоже тронулись…

По тропе, на лохматых конях, движутся занесенные снегом казаки.

– Гаврилыч, – позвал одного капрал. – Дай ты мальчонке за хвост коня придержаться, все оно легче…

– Пущай его держится. Мне ништо.

Капрал взвалил на спину Антропке барабан, обмотал вокруг его кулачонка намокший конский хвост, а сам бормочет:

– Слышь, тихо ступай… Службу сполню, к тебе прибегу…

Проваливаясь в сугробы, ружье поперек плечей, капрал стал догонять гренадеров.

Мушкетеры карабкаются в небо за гренадерами. Белые хлопья кружат над штыками. Туман обволок вереницу теней.

В ночь на 25 сентября Суворов повел войска на хребет Рингенкампфа: Милорадович в авангардии, в арьергардии князь Петр Багратион.

Сам фельдмаршал ныряет на казачьей кобылице в метель.

Плеть обмотана вокруг руки, волочится по снегам. Седые волосы несет буря, дико горят глаза. Вот на утесе фельдмаршал, вот сгинул…

* * *

…В горном хлеву горит свеча.

Подогнувши ноги под табурет, склонился над дощатым столом тощенький старичок. На его плечи накинут синий плащ. Дымом светятся от свечи волосы, белая прядь над морщинистым лбом.

Скрипит гусиное перо по шершавой бумаге.

Белоголовый смуглый старик в синем плащишке, генералиссимус войск российских, отодвинул в угол стола медную каску с петушиными перышками, кортик, обтрепанные ремни портупеи, пишет.

Шуршит по бумаге обшлаг его холщовой куртки.

Стукнули двери, помело снег с порога, пламя свечи закачалось, ветер повеял в белых волосах Суворова. Фельдмаршал прищурился, посмотрел в темноту через огонь свечи:

– Князь Петр, никак, милый друг, ты?

Из темноты ступил князь Петр Багратион.

Черноволосый и тощий, похож генерал на поджарую птицу.

Жесткие волосы спадают князю Петру на глаза, а нос, как белый клюв, выглядывает из черной щетины.

Князь замигал на свечу. Глаза генерала отвыкли от света.

– Осмотрел ли, князь Петр, полки? – сказал тихо Суворов.

– Осмотрел, – сиповато ответил Багратион и закашлялся.

На хребте едва не увязили в сугробах последний зарядный ящик и мортиру. Генерал сорвал себе голос на студеном ветру, помогая костлявым плечом толкать пушечные колеса.