Крапивники

– А Иван-то Парфеныч все еще жив?

– Что ему, дураку, делается!

И, отворив дверь в сени, он принялся кричать:

– Валетка! фить, иси… Валетка, сюда, скорей!..

В комнату с визгом влетела собака, прыгнула на грудь фельдшера, прыгнула на грудь ко мне, сделала круга два по комнате, страшно топая ногами, и потом вдруг, брякнувшись среди комнаты на бок, принялась хлопать хвостом.

– У, пес, у, подлец, – говорил фельдшер, лаская собаку. – Ах, умница! Ах, красавица!.. Ну, ну, целуй, целуй…– И, подставив лицо, дал собаке лизнуть себя в щеку.

 – Ох ты, моя вежливая!.. Однако пора, пора!..

Мы сели на дроги, посадили с собой Валетку и поехали.

В конце улицы – почти уже «а выезде – мальчишки опять кричали: «Крапивник! крапивник!»

Мы взглянули вперед и опять увидали Ванятку. Подобрав одной ручонкой свою кацавейку, а в другой бережно держа пузырек с лекарством, он что было мочи улепетывал по улице, преследуемый несколькими крестьянскими мальчишками.

Он был бледен как полотно; испуганные глаза бегали во все стороны; он, видимо, задыхался и потому, как только добежал до небольшого домика, крытого железом, и как только взобрался на крылечко этого домика, так в ту же секунду бросился на ступеньку и, схватив себя рукой за грудь, принялся ускоренно дышать. Завидев нас, мальчишки рассеялись, и все успокоилось. Но спокойствие это продолжалось недолго. Не успели мы поровняться с домиком, крытым железом, на крылечко вышел мужчина в парусинном грязнем костюме и, подойдя к сидевшему на ступеньке Ванятке, принялся теребить его за ухо.

– За что вы его теребите, Ананий Иваныч! – крикнул фельдшер, увидав эту сцену, и, засуетившись на дрогах, приказал кучеру, остановить лошадей. – За что вы его теребите!..

– Как же не теребить-то! – проговорил Ананий Иваныч, подходя к дрожкам и вежливо раскланиваясь с нами. – Мать умирает, а он с лекарством посиживает себе на крылечке и ухом не ведет!.

. Этакое бесчувственное животное! уж именно что крапивник. Ну что, на охоту, кажется? – добавил он, переменив тон.

– Да, на охоту, – ответил фельдшер,

– Далеко?

– На графские болота.

– Прелестные места! Ах, и я бы поехал с вами, да невозможно; так и жду, что вот-вот богу душу отдаст. Вчера я был уверен, что ночь не переживет она… признаться, даже свечей в церкви купил, воды для омовения подготовил, чтобы ночью, значит, не бегать!..