Грачевский крокодил

Все эти старики и старухи жили при Анфисе Ивановне с молодых лет, и ничего нет удивительного, что все они сжились до того, что трудно было бы существовать одному без другого. Всем им было ассигновано жалованье, но никогда и никто жалованья этого не спрашивал, ибо никому деньги не были нужны. Жалованья таким образом накопилось столько, что если бы все служащие вздумали одновременно потребовать его, то Анфисе Ивановне нечем было бы расплатиться. Но, повторяю, денег никто не требовал, и Анфиса Ивановна даже не помышляла о выдаче таковых.

Да и зачем? Каждый имел все, что ему было нужно, и каждый смотрел на погреба и кладовые Анфисы Ивановны как на свою собственность, как на нечто общее, принадлежащее всем им, а не одной Анфисе Ивановне, зачем же тут жалованье?..

V

До приезда в Грачевку племянницы Мелитины Петровны жизнь в Грачевке текла самым мирным образом. Анфиса Ивановна вставала рано, умывалась и начинала утреннюю молитву. Молилась она долго, стоя почти все время на коленях. Затем вместе с экономкой Дарьей Федоровной садилась пить чай, во время которого приходил иногда управляющий Зотыч, при появлении которого Анфиса Ивановна всегда чувствовала некоторый трепет, так как приход управляющего почти всегда сопровождался какой-нибудь неприятностью.

– Ты что? – спросит, бывало, Анфиса Ивановна.

– Да что? Дьявол-то этот опять прислал,

– Какой дьявол?

– Да мировой-то!

– Опять?.

– Опять.

– Зачем?

– Самих вас в камеру требует и требует, чтобы вы расписались на повестке.

И Зотыч подавал повестку.

– Что же мне делать теперь?

– Говорю, пожалуйтесь на него предводителю. Надо же его унять; ведь эдак он, дьявол, нас до смерти затаскает!..

– Да зачем я ему спонадобилась?

– Да по тришкинскому делу…

– Какое такое тришкинское дело?

– О самоуправстве. Тришка был должен вам за корову сорок рублей и два года не платил. Я по вашему приказанию свез у него с загона горох, обмолотил его и продал. Сорок рублей получил, а остальное ему отдал.

– Значит, квит! – возражает Анфиса Ивановна.

– Когда вот отсидите в остроге, тогда и будет квит!

– Да ведь Тришка был должен?

– Должен.

– Два года не платил?

– Два года.

– Ты ничего лишнего не взял?

– Ничего.

– Так за что же в острог?

– Не имели, вишь, права приказывать управляющему…

– Я, кажется, никогда тебе и не приказывала…

– Нет уж, это дудки, приказывали.

– Что-то я не помню! – финтит старуха.

– Нет, у меня свидетели есть.