Алена Винокурова

Ты не перебивай, послушай, – сказал он, видя, что я рот открыла, – вот ты понимаешь, что с тобой будет, если ты всех жалеть начнешь? Какой из тебя оперативник с трезвым умом и объективным подходом, если ты их, как котят, жалеешь? Знаешь, как иногда обвиняемых жалко бывает? Хоть волком вой. Ты реши кто ты: оперативник или Мать Тереза от полиции. Поэтому послушай доброго совета – или отращивай броню в два пальца, или иди в пресс-службу, глазками хлопать.

Теперь я вздохнула. Я прекрасно понимала, что он прав и оказываю сама себе медвежью услугу.

– Но пирожки у нее зачетные! – добавил Дима.

Мы занимались своими делами, у Паши зазвонил рабочий телефон, он поздоровался и дальше общался междометиями, только один раз воскликнув: «Да иди ты!».

Я оторвалась от компьютера и выжидательно на него посмотрела. Он подмигнул, весело блестя глазами.

– Ребята, – позвал он, когда закончил, – какие дела творятся в Датском королевстве!

– Ну не томи уже, – улыбнулась я.

– Ребятам звонил Горбенко, завтра оглашение завещания Кожемятова, но это полдела.

– А основное?

– Счета Кожемятова пусты. Все. До копеечки.

Я присвистнула.

– Там же должны быть если не миллиарды, то миллионы?

– Конечно. И самое интересное, Кожемятов все снял сам. Наличкой. В несколько заходов. В последние два месяца. Вопросы к знатокам: а что происходит и где деньги?

Я задумалась.

– Паш, а тебе не кажется, что как-то все глупо, что ли? Что хотел скрыть Кожемятов, какое такое преступление, если он такие деньжищи отдал наличкой? Ну, что он, серийный маньяк что ли?

– То есть ты думаешь, что все-таки шантаж?

– Ну, это первое, что приходит в голову.

Паша начал насвистывать, что свидетельствовало о глубокой задумчивости.

– Соглашусь. Его жизнь слишком на виду и на психа он не тянул. Остальное решили бы лучшие адвокаты страны. Но что там могло быть?

– Давай посмотрим, что завтра будет на оглашении завещания, – пожала я плечами.

Глава 7

Пашка вошел в кабинет и посмотрел на меня со смесью смеха и удивления.

– Ну, признавайся, Винокурова, шаманишь?

– Ты о чем?

– Я от адвоката Кожемятова. Ну и веселый мужик был этот Кожемятов, скажу я тебе. Знаешь, что он завещал Горбенко?

Я покачала головой.

– Свой портрет. А бывшей жене свою любимую кружку. Петрову он завещал свою ручку.

Я ухмылялась.

– А составил свое завещание он… – вопросительно посмотрел на меня Павел, предлагая продолжить.

– Месяц назад, – закончила я.

– Умница.