И так бывает тоже

Прокрутив болтовню бабушки и ее подружки, мне стало смешно – Создатель, мне уже к тридцати, а они говорят о завтрашнем бале, как будто это будет иметь для меня такое же значение, как для только что инициированных магов-подростков. Я подумала, что многое в моей жизни уже не наверстаешь. Не будет вздохов на лавочке в весеннем саду в свете звезд, не будет робких приглашений на свидание, не будет бабочек в животе в ожидании звонка и многого, многого, многого…Остается надеяться, что будет другое. Более взрослое, более продуманное, более надежное.

Утешая себя такими мыслями, я уснула.

А проснулась от бодрого возгласа бабушки, требующего, чтобы я немедленно вставала.

– У нас очень много дел, моя дорогая – проинформировала бабушка, распахивая шторы, – так что потрудись через пятнадцать минут спуститься в столовую.

Я поплелась в ванну. Утро для меня – это процесс. Сначала необходимо открыть один глаз, потом второй. Дальше необходимо сфокусироваться на своем отражении в зеркале и собрать волосы, а это уже вон сколько дел.

Приведя себя в более-менее человеческий вид, я поплелась в столовую. Босиком. И все равно на бабушкино возмущение.

Я села за стол и зевнула. Шамани поставил передо мной тарелку и заговорщицки подмигнул мне: в тарелке была овсянка с улыбающейся рожицей, выложенным ягодками. Я благодарно улыбнулась в ответ.

Бабушка тем временем неторопливо перечисляла список дел на сегодня. Самым интересным для меня были прием модистки и стилиста.

Я даже внутренне захлопала в ладоши, предвкушая это удовольствие. Фасон платья был придуман заранее, мерки переданы портнихе, которая по уверениям бабушки, была лучшей в своем деле, но все же я немного сомневалась.

После завтрака мы перешли в гостиную, и Адалада представила мне прислугу, как и обещала. Штат был небольшой: сама домомучительница, добряк Шамани, горничная Луиза (как пошло, подумалось мне – у нее даже родинка над губой была) и дворецкий Басар, как будто сошедший со страниц английского романа – седой, с невероятной осанкой и жестами, исполненными достоинства, слегка высокомерным видом (впрочем, до моей фаворитки Адаладушки ему было далеко) и внимательным, но не колючим, взглядом.

Еще был шофер и приходящий секретарь бабушки господин Волдариус Шнапс. Я развеселилась от его фамилии, но бабушка взглядом пресекла мое веселье.

Отпустив прислугу, бабушка взялась за мою муштру.