Потустраничье

Заглянул я внутрь, но страницы в ней были пустые, пергамента гладкого, белоснежного, какого я и не видал никогда. И сказал мне: «Вижу, люди в твоём городе не ведают, что живёт в этом лесу. Я и сам затрудняюсь, как назвать эту сущность. Но знаю, как тебе помочь. Настанет день, когда твоим людям будет нужна защита. Тогда совершишь ты обряд, которому я тебя научу. Подаришь Лесу себя, и больше он не тронет вашего города».

Холодно мне стало. «Значит, я сгину?» – спросил осторожно. Маг улыбнулся тонко и страшновато.

«Для всех, кто тебя знал, – да. Но ты не умрёшь. И душа твоя не станет скитаться по миру, как души тех, кого Лес забирал прежде, и Чёрные Духи не утащат её в Поля Праха. Эта книга будет хранить твою душу до тех пор, пока кто-нибудь не призовёт её».

И маг написал мне слова заклинания, которым смогу я отдать себя Лесу вместо любого, на кого он разгневается. Даже если это будет весь город разом. Тогда я лишь пожал плечами. Мне и в голову не могло прийти, что бы такое можно было сотворить, чтобы Лес осердился на всех.

Но книгу я взял. И заклинание выучил.

А спустя месяц так и вышло. На совете решили корчевать лес под новое поле. Я пришёл к старейшине Гойславу в ужасе, пытался отговорить, но тот лишь раскричался. Мол, взрослый уже, своим домом и делом живёшь, а детские глупости из головы не выветрились. Иди, мол, пока не велел тебя вышвырнуть.

Ушёл. Сам. А на следующий день работники стали корчевать деревья. Как описать тебе, моя ласка, что это был за ужас? В первый же день двоих придавило упавшим стволом… На второй ещё один покалечился, трое же ушли размечать поле и не вернулись.

В Лесу стало страшно. Каждый день ходил я за глиной и не чаял вернуться. Всё было не так. Зной стоял устрашающий. Дождей, обычных для этого времени года, не было ни одного дня. Звери ушли, птицы разлетелись. Зато налетело трещоток, сколько никогда не бывало, – весь Лес ими звенел так, что мыслей не расслышать.

Когда пропал сын старейшины, я понял: пора. На горизонте собирались тяжёлые тучи, но дождей с них не выпадало.

А что может быть страшнее сухой грозы в пересушенном лесу? Весь город сгорит, как щепка, даром что из камня сложен… Зажарит нас Лес, как жуков на костре.

Тогда пришёл я к своему алтарю, положил на него, как велел маг, раскрытую пустую книгу. Долго молил Лес простить горожан, принять мою жертву, никого не забирать больше. И прочёл заклинание.

Ты спросишь меня, что случилось дальше, моя ласка. Но я не знаю.