Твое имя

И все это время запертые здесь, высосав всю силу даже из стен – ты ведь заметил, что дерево в руках Горга превратилось в труху, – они теперь голодны и очень опасны.

– Что-то не больно бабке помогла ее хитрость. Померла старушка-то!

– Кто знает, сколько она прожила на самом деле. Может, лет сто пятьдесят вместо положенных восьмидесяти! Это неважно уже… Но я не понимаю – где же они?

У Бьярна черты лица вдруг застыли.

– Не знаю, где они сейчас… Но знаю, где они были! Мы их видели!

Мара смотрела, не понимая, чувствуя себя ужасно глупо.

Чего она не заметила?

– Подвал, Мара! Не думаю, что бабка огурцы солила.

Мара ойкнула, как девчонка, и, не осознавая, что делает, вцепилась Бьярну в предплечье. Все эти кочаны капусты, помидоры…

– Бежим! – крикнула она.

Как она не поняла сразу! Ведь должна была догадаться! Во всех этих банках со специальным раствором находятся гомункулы. Дремлют, пока на дворе день, а когда наступает ночь, выходят и бродят по дому. Выискивают, озверевшие от голода, чем бы поживиться.

А они, как Мара сейчас вспомнила, не только энергией питаются, но и живой плотью. И вполне вероятно, что в старом особняке не осталось уже ни крыс, ни пауков. Зато такая отличная вкусная добыча сама пришла в гости! Здесь нельзя больше оставаться! Даже ее силы не хватит на то, чтобы уничтожить всех расплодившихся тварей. Уйти, а утром вернуться и сжечь дом. Больше ничего сделать нельзя.

Бьярн все понял. Мара любила с ним работать еще и потому, что напарнику не надо было повторять дважды.

Они рванули к выходу. Но слишком поздно.

Только теперь Мара разгадала, где твари прятались все это время и почему звук шел словно отовсюду. Деревянные стены, ставшие трухлявыми и ненадежными, вдруг пошли трещинами. Они крошились, выпуская наружу тех самых существ, которых напарники только что видели на рисунке. Гомункулы все это время прятались в перекрытиях дома и между стенами.

Пока Мара и Бьярн искали их на чердаке, твари поднялись наверх, окружили, а теперь медленно и верно двигались навстречу своей добыче.

Они были точно такими, как на изображении. Уродливые большеголовые создания с узенькими щелями вместо глаз и непомерно широкими ноздрями. Некоторые величиной с кочан капусты, другие – не больше ладони взрослого человека. Они неуверенно двигались вперед, переступая кривыми тонкими ножками, принюхиваясь.

– Бьярн… Они слепые… – прошептала Мара. – Молчи, застынь на месте.