Русские несказки

Таинственная сила, действующая в доме по неведомым мне законам, не давала ей переступить порог детской. Я отвернулась и вышла прочь.

Когда потрёпанная кукла оказалась в руках Ядвиги Карловны, её властное лицо осветилось таким злорадным торжеством, что меня сковал страх. Мать моего мужа оказалась не просто вредной свекровью, которая ненавидит своих невесток, а самой настоящей ведьмой, в прямом смысле этого слова.

«Во что я только ввязалась, – в панике подумала я. – Зачем послушалась! Безумие какое-то…»

Но я не успела опомниться, как Ядвига Карловна жестом подозвала меня к кухонному столу, на котором, словно на алтаре, возлежала тряпичная кукла, безжизненно таращась пуговичными глазами в потолок.

– Здесь чёртова дюжина, – произнесла она властным голосом и вручила мне пучок швейных булавок. – Я начну заговор. А ты слушай внимательно и втыкай булавку, когда скажу.

Пальцы плохо слушались и дрожали, когда, повинуясь напевному ритму ведьмовского заклятья, одну за другой вонзали булавки в беспомощное тельце, набитое синтепоном.

Остатки здравого смысла подсказывали, насколько бредово выглядят со стороны наши действия. Но сила, исходившая от Ядвиги Карловны, превратила мою волю в трепещущую струну, готовую повиноваться малейшему мановению творящих замысловатые пассы рук.

Наконец последняя булавка была воткнута. Ядвига Карловна, не переставая бормотать странные слова, цепко ухватила куклу-иттерму и распахнула дверцу духовки. Невероятное пламя радостно рванулось к своей маленькой жертве.

Взмах рукой, и вот уже огонь пожирал тряпичное вместилище души, не желавшей добровольно расставаться с миром живых.

– Свершилось! – торжествовала Ядвига Карловна, сквозь стекло наблюдая, как превращается в пепел проклятая кукла. Но чем дольше она смотрела, тем больше искажалось гримасами удивления, разочарования и ярости её лицо. Леденея от страха, я попятилась к выходу из кухни.

– Ты! Как ты посмела?! – вскричала свекровь, обернувшись. – Ничтожная обманщица!

В чёрных от злобы глазах я прочитала свой приговор.

Теперь её, доселе хорошо запрятанную, ненависть не сдерживало ничто. В ужасе я зажмурилась, как вдруг за спиной скрипнула, открываясь, дверь, и послышались детские шаги. Прохладное дуновение коснулось затылка, щеки и пронеслось мимо.

– Сгинь! Сгинь! – закричала Ядвига Карловна не своим голосом.

Я открыла глаза. Свекровь стояла, вжавшись в угол, а перед ней колыхалась прозрачная женская фигура в белом балахоне с венком на голове.