Шаг. Рассказы

– Гражданочка, почему нарушаем?! – спросил он в окошко с приспущенным от недержания стеклом.

Светлана, нервно сжимая руль, прикидывала, что она могла нарушить?

– Что же вы так руль тискаете?! – речь Джамшута была без акцента.

– Я… оператор машинного доения, – хлопая глазками вдруг произнесла Светлана. По части врать, она мастерица, в отличие от своего брата Виктора. И, похоже, слетевший с карминовых губ, этот аргумент должен разжалобить полицейского.

– О как! – встрепенулся держатель серьёзной палочки.

 – А я машинист оперативного доения! Лейтенант полиции Обераев, – ответил полицейский и продемонстрировал свой документ.

То ли шутник, то ли совсем без страха?!

– Позвольте поинтересоваться? – сказала Светлана. «Разговаривать надо по-человечески, – подумала она и стала поправлять белые кудри. – Он же тоже, всё-таки, человек».

– Вы не пристегнуты ремешочком. И заехали на переезд, не дождавшись зелёного света.

«Блин, забыла пристегнуться, правда… А шлагбаум ведь поднялся…»

В попытках избежать штрафа, Светлана стала что-то говорить про полную рассинхронизацию шлагбаума и светофора, про грудь, которую жалко, да и вредно плющить ремнями, про то, что будь у неё возможность, она вообще жила бы в другой стране.

Поговорили по душам. Джамшут… Хотя зовут его как-то по-другому…

Джамшут сажает самшит, Светланин знакомый, которого, если впихнуть в форму и поставить рядом, мама родная не отличит.

…Этот смягчился и выписал минимум.

Включая первую передачу, Светлана всё же буркнула себе под нос: «Понаехали тут!»

Штраф лёгонький выписали.

Счастливого пути пожелали. Пьяной садиться за руль строго настрого запретили. На юбилей успела вовремя. Почему бы и не повеселиться?

4

Вечер свернулся окончательно и ушёл. Последние остатки зарева сопроводили его уход. Праздник у кумы был в разгаре. Взрослые уже подвыпили и вели непринуждённые беседы, почти не обращая внимания как сытая мелкотня стрекотала в просторной части комнаты.

– Я буду оратором, – сказал Ярик и начал носиться и орать, что есть мочи.

– Я буду декоратором, – ещё одну диковинную профессию выдал пятилетний Глеб.

– А я – иллюстратором… – Алёнка не сводила глаз с коричневой полосы, возникающей на велюровых обоях. Зажав маркер в кулаке, как букет, она сосредоточенно рисовала на стене гигантские ромашки.

– А я – ассенизатором! – не ударил в грязь лицом и Петька, заслышав такой перечень непростых профессий.

– Ух ты! А как это? – все посмотрели на Петьку.