Брак на поражение

– А я и не напоминаю, лишь прошу о маленькой услуге!

– Не просишь, а приказываешь, – продолжил огрызаться Кусини, – и вообще, если герцог узнает правду, моя вторая смерть будет на твоей совести!

– Ты кот! – напомнила я. – А в Лавии нет закона, позволяющего казнить зверя или посадить его в тюрьму.

– Для меня разработают! – прошипел Берти, злобно почесав ухо задней лапой.

В отличие от красотки Делии, моё чудо имело вид отнюдь не королевский.

Худое, нервное, постоянно взлохмаченное…

Альберто обожал лазить по самым злачным местам города и постоянно возвращался домой с паутиной на ушах, перемазанный сажей и облепленный репейником.

Даже удивительно, что сейчас он явился чистеньким и беленьким.

Хотя, возможно Берти недавно проснулся и ещё не успел нигде вываляться или подраться с бродячими собаками.

– Дон Кусини, вы вообще представляете, во что пресса превратит это дело? Я просто вижу заголовок на первой полосе: «Старший дознаватель инквизиции бросил за решётку особо опасного кота! Теперь жители Лавии могут спать спокойно!»

Ну, в самом деле.

Себастьяна ведь засмеют после такого!

Единственное, за что можно было осудить моего фамильяра, так это за любовь кидать с крыши водяные шарики в собак. Иногда он промахивался и попадал в горожан, но… тут, максимум штраф в один золотой за мелкое хулиганство.

– Тьфу на тебя, Виола! – фыркнул фамильяр.

 – Не все дела освещаются в прессе. И тебе это прекрасно известно.

– Не все. Но ты не совершил ничего такого, чтобы заслужить смертную казнь, – продолжила я, – за подпольные карточные турниры и тотализатор на костёр не отправляют.

– На меня охотились все инквизиторы Лавии, – кот горделиво фыркнул и воинственно задрал тощий белоснежный хвост. – Я до сих пор в красках помню тот день…

Дон Кусини замолк, выдерживая драматическую паузу.

А я едва сдержала тоскливый вздох.

Вергилий клялся, что в тот день отряд боевых магов во главе с Себастьяном, пришёл не за Берти, а за прячущимся в его казино контрабандистом. Да и пристрелили Альберто аль Корини не инквизиторы, а конкуренты. Причём, спустя три недели после этого налёта.

Но кот обожал набивать себе важности и все попытки переубедить его воспринимал как личное оскорбление.