Каждый новый день – правда

 – А вообще, я думаю, что автор, когда пишет книгу, действительно закладывает в неё какой-то смысл, однако может же быть так, что строчки книги сами рождают какие-то другие смыслы, независимо от того, думал об этом сам писатель или нет, – Кошкин вышел из транса, куда его завели алые губы девушки. Он понял, что надо меньше отвлекаться на её красоту и больше слушать, а то можно попасть в идиотскую ситуацию. – Ведь в этом и есть суть любого творчества. А если учитель не может сам найти в книге что-то своё, кроме уже заложенных и найденных другими людьми смыслов, и сам же подавляет наличие своих мыслей и мнения у учеников, то разве этот учитель имеет право вести такие занятия? Такое допустимо только в технических науках, как, например, математика или физика, там двойные смыслы вы вряд ли найдёте.

Знаете, Мария Антоновна, у нас на втором курсе была философия, – сказал Кошкин. – Там мы проходили многих известных философов и их учения от древней Греции до двадцатого века. В конце семестра у нас был тест.

Всё было просто, давался философ или философское учение, а в вариантах ответа нужно было выбрать, какому философу принадлежит учение или наоборот, какое учение излагал тот или иной философ. И вот парень с нашей группы… Конайкин! Вы его помните…

Помню.

Он дуб дубом, но память у него отличная. Он набрал там высший бал. Как ему сказали, такие результаты студенты показывают крайне редко. Его преподаватели даже хвалили и говорили, что он «новый Ницше».

Вам было обидно, что вас «Ницше» не называли? – рассмеялась она.

Очень смешно! А то и не понравилось, – ответил Кошкин. – Этот тест лишь показал, что у него неплохая память и что он хорошо подготовился к тесту, но он абсолютно не показывает его склонностей к философии. Все эти университетские философы полные идиоты. Они ему там дифирамбы пели, мол, он гениален. Тоже мне.

Да, – задумчиво сказала Мария. – А у меня как раз муж преподаёт философию, – и рассмеялась после этих слов.

Ой! Извините, если обидел, – забеспокоился Кошкин.

Я совсем не обижаюсь, – ласково сказала ему Мария. – Это же не я философию преподаю.

Ну, я тут их так ругаю, а ваш муж один из них.

Ничего страшного, – она продолжала ему улыбаться. – Я сегодня с ним поругалась очень сильно, так что даю вам полное право его ругать.

У Кошкина сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда они неожиданно перешли на личный разговор.

Поэтому вы такая печальная сегодня?

Вовсе я не печальная.