Любовь с подвохом

 – Сантьяго сказал, что Тень впадает в кому…

– Тень – это наше отражение, – скрипуче рассмеялся маг, – пока ты не потеряешь саму себя, Амира будет прежней. Сейчас ей просто не хватает сил, чтобы вернуться.

– Не понимаю. Хочешь сказать…

– Спутник теневика воплощает его силу и знания, – вновь перебил меня Дагман, – Тень приходит к нам после первой магической инициации и дальше растёт вместе с нашими навыками. Лишь от нас зависит, останется ли Тень безобидной крохой или превратится в огромного и могущественного защитника.

– Это мне известно, – вздохнула, устало потерев виски, – но я всегда думала, что после потери Искры спутник умирает…

– Мёртвое не воскресить, а мой Файсаль живее всех живых, – усмехнулся маг, а с потолка, словно подтверждая его слова, свесился огромный паук, – хотя меня потрепало намного сильнее твоего.

Дагман неожиданно расстегнул запонку на левом рукаве и закатал его до локтя, демонстрируя кошмарные, уродливые шрамы, напоминающие извивающихся змей.

– Не мне тебе рассказывать, после какого проклятья остаются такие «подарки», – скривился маг, заметив мой ошарашенный взгляд, – знаю, что после такого не выживают.

А я выжил. – Паук шагнул ко мне и, перейдя на заговорщический шёпот, добавил: – А затем вернул Файсаля и уничтожил тех, кто сделал это со мной.

Мне бы хоть что-то ему ответить, но от избытка чувств удалось лишь икнуть и нервно кивнуть…

По комнате эхом разлился тихий шелестящий смех, а я, как завороженная, продолжала смотреть на чернильные узоры, блуждая по ним взглядом, словно по бесконечному лабиринту.

– Я расскажу, как возвращал Тень, – едва слышно добавил Дагман, – хотел послать Сантьяго куда подальше с этой просьбой, но он оказался слишком настойчив. Гордись, ведьма. Ты будешь первой, кто услышит эту историю.

Файсаль тенью скользнул по потолку, погасив свечи. И теперь комнату освещали лишь отблески затухающего заката, просачивающиеся сквозь тончайший шёлк занавесок.

Паук не любил магическое пламя, и теперь я знала почему…

«Огонь Иррады» не щадил никого.

Это проклятье убивало жертву за несколько часов, парализуя, выжигая изнутри магические каналы, а затем выпивая душу и жизненную силу.

Несколько часов боли, агонии и безысходности, если никто не сжалится и не добьёт несчастного раньше времени…

Самая страшная пытка из всех возможных. Запрещённое заклинание, после которого не выживают.

Но Дагман и здесь доказал, что для него нет ничего невозможного.