Грязь. Сборник

Правда страшнее. Она жива, перебралась в Столицу, она там. А я здесь. Мы разбежались. У нее сейчас семья, она вроде женилась. Ну, я слышал что-то такое. Иногда я думаю о ней. Но я не могу вернуться, это невозможно. А если бы было возможно, то это неправильно. Она предала нашу любовь. Иногда я хочу, чтобы она была мертва. Это было бы проще, я бы горевал по ней мертвой, строя теории, как бы сложилось, будь она жива. «Господь так жесток, он разлучил нас…» Но она жива, и я знаю, как всё сложилось. По мертвым горевать легче.

– Ты ее любишь?

Он скорчил гримасу, пожестикулировал губами, сжал кулак и занес его над нами. Он смотрел на то место на тротуаре, куда ударит. Зубы сжаты до предела, на глазах выступили слезы. Он несколько раз механически ударил по асфальту, каждый раз поднимая руку в исходное положение и обрушивая ее вниз. Сигареты вылетели из его пальто, рассыпавшись на месте ударов. Мы были здесь одни, в окружении тысяч людей, живущих и пьющих в соседних домах. Но кто они для нас, если сидят за стенами? Последний удар.

Кулак остановился на асфальте. Он посмотрел на меня. Я его никогда не видел таким уставшим. Лицо осунулось, кости черепа стали видны более отчетливо, рот потрясывается от напряжения, веки потяжелели, он побледнел, но рука его была тверда и непреклонна как сталь. Буквально за минуту он постарел. И только благодаря этому смог сказать:

– Да.

Мне показалось, что сейчас он убил ее.

– Я понимаю.

Мы сидели с ним еще несколько минут. Он приходил в себя. Я смотрел на фонарь над нами.

Скоро отправляться в путь, нужно встретится с каким-то надушенным владельцем концертного помещения на Лиговке. Кто же встретится мне на нём?

Глава 2. Четыре левых часа

Вл – 31, Ва – 34, Х– 36, Вв, Д – 37.

Приезд Зарёва был обычен и предсказуем ровно до того момента, пока в пятничный вечер в «О, Рама!», обсуждая великих писателей, которые жили на ближайших улицах, Цвет не воскликнул:

– Мы устроим свои три левых часа!

Он даже вскочил на месте и поднял руку с вытянутым указательным пальцем, показывающим на потолок.

Все собравшиеся снизу вверх посмотрели сначала на Антона, потом на его палец, следом на потолок со множеством лампочек и снова вернулись к Антону. Два ближайших столика тоже обернулись на этот резвый возглас и с интересом ждали продолжения. Цвет торжественным взглядом обегал недоумевающие лица друзей. Он, конечно, слыл авантюристом, но не до такой же степени: замахнуться на главную акцию ОБЭРИУТов.