Целомудрие миролюбия. Книга третья. Миротворец

Не склоняться перед обществом – вот устремление мыслителя. Только ему позволено во славе быть бесславным. Только он удостоен чести вещать человечеству высоконравственные сентенции, направленные на изменение нынешнего мироустройства.

Неподалеку послышались негромкие шаги, отчего Михаил, не оборачиваясь, проговорил вполголоса.

– Странно, ты не находишь? Мне предстоит словами объяснять значение слов.

К нему подошла молодая женщина невзрачной внешности, среднего роста и средних лет, её темно-каштановые волосы убраны в хвост, а в руках покоится папка с бумагами, на ней скромное платье серого тона, вся она словно сошла с черно-белой фотографии.

Незамедлительно та предложила присесть на стулья, которые здесь имелись в изобилии и сразу же начала декламировать:

Михаил тем временем снял столь надоевший ему пиджак, повесил его на спинку стула и, убрав свои длинные до ключиц русые волосы за уши, приготовился внимательно слушать свою помощницу, похожую на андроида Алису, которая с недавних пор заведует его организаторскими проектами в сфере общественности.

– Вы должны понимать, сколько внимания вам удостаивают, сколько встреч запланировано с высокопоставленными лицами. Ваше требование исключить из присутствующих вооруженных людей, негативно влияет на безопасность мероприятия. – говорила Дарья Правдина, несколько жалуясь и причитая, в самом её голосе читалось легкое беспокойство и недоумение. – Я прошу вас ознакомиться с правилами проведения “Конференции мира”.

А также позвольте напомнить вам об этикете, ведь вы находитесь в европейской стране, здесь не потерпят ваши, мягко выражаясь, не совсем некорректные выходки. – увидев во взгляде собеседника всегдашнюю неуступчивость, она несколько осеклась и смерила речь. – Михаил, я просто желаю вам помочь. Вы и представить себе не можете, скольким нападкам со стороны прессы я подвергаюсь. Вдобавок все эти чопорные европейцы досаждают мне, которые уважают и боятся русского гения, который вот-вот сломает их хрупкий миропорядок.

– Страшится зло, кое столь довольно прижилось в их умах. Знаете, меня часто спрашивают персоны из чина российской интеллигенции. Что будет с теми, кто сохранит оружие, кто откажется принять добрые плоды мирной революции? На что я им отвечаю – они служат врагу рода человеческого, и всякий убийца подвергнется суду собственной совести, взявшие оружие в руки свои уже себя убили, и пускай мертвецы хоронят мертвых, нам, что до них.