На кромке сна

Ты запоминаешь каждое это движение, эту гипнотическую динамику натяжения и расслабления лески на пути к твоему ведерку, на каждом его сантиметре, за который отчаянно бьется рыба, зная, что этот путь – ее последний. Потому что ты – рыбак, и от твоего умения зависит то, будет ли сегодня сыта твоя семья. И вот из воды показываются первым делом насаженные на крючок губы, потом – голова, а затем и все тело, рыбье лишь наполовину. И все такое знакомое, даже родное… И как жаль, что перед глазами контрапунктом этому внезапному и пронзительному узнаванию предстают голодные рты домочадцев…

Денис, как ужаленный, резко вздернул руку с часами к лицу.

– Ой, да что это я… – он набросился на бумаги на столе и принялся раскладывать их по ровным стопочкам – у меня уже пятнадцать минут как собес… встреча… – глаза его тревожно бегали по столу, но после этой оговорки как будто еще и съежились. Паня по-прежнему стоял у окна, наблюдая за сборами. Денис резким движением надвинул на бумаги пресс-папье в виде миниатюрной хлебной булки, уже на ходу схватил серебристый ноутбук, зажал его под мышкой и метнулся к выходу из кабинета.

У двери он развернулся и мотнул головой, приглашая Паню за ним. Но этот беглый жест прервался на середине, как будто голова Дениса встретила сопротивление невидимых узд. Паня сидел в кресле. В его кресле. Положив ноги на его стол. Ноги в уличных ботинках, истекавших густым городским гноем. Бумаги, разметанные по всему столу, обильно его впитывали. На бумаги, ноги и грязь на столе Денис метнул очередь вопросительных взглядов. Но когда взгляд его переместился на Паню, озадаченность в нем исчезла, и на ее место пришло восхищение. Часто оно стоит очень дорого, часто за него потом трудно себя простить. Но в этом и его сладость. Уже потом будет оценка ущерба, охрана, уборщицы, восстановление бумаг. А сейчас наглость Пани была обворожительна.

– Любопытная штуковина, – Паня медленно вращал в руках пресс-папье, – только старомодно как-то. Многие уже полезли гуглить, что это и зачем. Гранит, значит? Что, неужели из Синайской пустыни?

Ответа не последовало.

– Ах, да, ты говорил об опорах. На них все держится, незаменимых нет, так? – Паня смотрел Денису прямо в глаза. В его взгляде не было ни капли страха или стыда – только какая-то будничная сосредоточенность. Денис в подтверждение только моргнул. – И вот я подумал: по логике вещей, чем ты ниже, тем больше на тебе держится, но тем больше ты и при себе держишь. Понимаешь о чем я?

Денис снова моргнул.