Душа врага

 – Ответь на один вопрос: как всё, о чём ты рассказала, связано со мной?

– Ты мой сын и первый человек за последние двадцать лет, которому я признаюсь, что произошло, – продолжить Ольга не смогла. Губы задрожали, голос сорвался.

– А как же отец?

Оля отрицательно помотала головой. Влад появился в её жизни, когда казалось, что тьма поглотила и разум, и душу. Он стал спасительным маяком посреди чёрного моря отчаяния и боли. Боясь спугнуть счастье, Ольга молчала о том, что терзало. Жила мужем и сыном, погрузилась в работу, быстро поднялась на карьерный пьедестал.

Увлечённо занималась любым делом, которое помогало забыть о снах, не дающих покоя душе.

– Твой папа удивительный человек. Чуткий, заботливый. Но он бы не поверил в то, что произошло со мной. Многое в этой истории не поддаётся логике.

– Издеваешься?

– Нет.

– Объяснишь?

– Да.

– Как?

– Макс, послушай. Часть моей жизни связана с мистикой.

– Ма-а-ам… Гороскопы, предсказания и прочая ересь?! Хочешь сказать, несколько десятков лет страдаешь от того, что какая-нибудь шарлатанка наговорила?

Ольга поджала губы.

Плакать нельзя. Он не останется, не выслушает, уйдёт. Подняла глаза к бирюзовой долине неба. Удивительно, ни облачка. Часто заморгала, чтобы смахнуть капли обиды, получилось плохо. Нервно начала искать солнечные очки в клатче. Тёмная ширма из стекла на время скроет следы боли. Снова глубоко вдохнула, чтобы голос не дрожал.

– Я родилась в семьдесят четвертом и семнадцать лет прожила в стране, в которой не было места личным переживаниями и мнению.

Мне бы никто не поверил. Подумаешь, видела себя во сне нацистским офицером. Ерунда, что любила немецкий язык, а на уроках ГТО поражала мишени с первой попытки. Мне было тогда двенадцать, а из пневматической винтовки стреляла, как Белая смерть[3 - Белая смерть – прозвище Симо Хяюхя, финского снайпера времён Советско-финской войны].

– Бред какой-то, честное слово. Лучше бы не приходил, сами бы разобрались и врача нашли.

– Что бы ты сделал на моём месте? – игнорируя вопрос, продолжала Ольга.

 – Как бы жил, погибая во сне? Что чувствовал бы, видя в отражении фашиста?

Макс молчал. Не таким он представлял этот разговор. Готовился к нравоучениям, порицаниям, не исключал скандала. Воображал, как охает и ахает мама, когда он скажет про аборт. Но такого развития событий не ожидал даже в самой дерзкой версии. Всё зашло слишком далеко, и как теперь выбраться из пучины маминых бед, он не знал.