Душа врага

Три секунды, и чашка начала наполняться ароматным, будоражившим нейроны напитком. По версии Ольги Михайловны Лихачёвой можно бесконечно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь и как кофе наполняет фарфоровый сосуд.

– Так выше шанс, что ничего в меня не запустишь. Обе руки будут заняты.

«Шуточки в ход пошли. Дело дрянь».

– Ладно, выкладывай, мистер интриган.

– А мне кофе не предложишь?

– Тебе некогда пить, ты же будешь посвящать меня в подробности неотложного дела. А если что-то пойдёт не так, я отдам свой американо.

Как раз освободится рука, чтобы метнуть в тебя, например, случайно подвернувшейся пепельницей.

– Класс, теперь буду надеяться, что кофе мне не достанется, – девятнадцатилетний Макс был опытным дуэлянтом по части словесных перепалок. Их семейная манера говорить о серьёзном, щедро отсыпая шутки и приколы, покоряла. Казалось, ничто не выведет из равновесия этих двоих.

Ольга забрала свой американо и уверенным шагом направилась к балкону. Макс обречённо поплёлся следом.

Приближение момента признания заставило нервную систему парня напрячься, а желудок – скорчиться от спазма.

Солнечный сентябрь баловал теплом. Вдохнув полной грудью воздух мегаполиса, сосредоточенная на работе руководитель офиса Ольга Михайловна удалилась на обед, уступив место маме взрослого, но нуждающегося в помощи сына. Она с наслаждением прищурилась, глядя на солнце, и присела на стул. Макс оккупировал второе свободное место.

– Сигарету?

– Мне-е-е? Эээ, мам, я не…

– Попытаешься убедить, что не куришь с шестнадцати лет? – звонко и так по-доброму засмеялась Ольга, что Максу оставалось только признать поражение.

– Как ты это делаешь, а? Что за скан-система встроена в твой мозг?

– Сын, я просто не сразу родилась сорокапятилетней мудрой тётечкой. Опыт девятнадцатилетней взрослой жизни мне тоже знаком.

– Тебе не сорок пять.

– Зато тебе девятнадцать, и ты явно боишься рассказывать, что пригнало тебя ко мне в офис посреди рабочего дня.

– Ладно. Улитку помнишь?

– Ооо, ту, которой я траванулась в Париже? Её образ навсегда запечатлён в моей памяти.

– Нет, мою Улитку.

– А, прости, – хихикнула Оля и с наслаждением затянулась любимыми Vogue. – Улю помню, конечно. Что, расстались?

– Нет.

– Изменила?

– Нет.

– Ты изменил?

– Нет.

– У меня закончились популярные варианты. Давай выкладывай.

– Мам, Уля беременна.

Ещё одна затяжка. Потом ещё. Американо не стало за три глотка. Глубокий вдох.