Душа врага

Поразительно, но всегда слышал, о чём рассказывали учителя, отвечал правильно, контрольные писал хорошо. Но одноклассниц покорял не умом. Синева глаз лишала покоя и заставляла активизироваться бабочек в животе.

– Он же немец по папиной линии, – заговорщически прошептала белокурая хитрюга, прикрыв ухо пышным бантом на кончике косы.

– Да ну?! – вырвалось наружу Олькино недоверие.

– Да ну-у, – передразнила подружка и улыбнулась, прищурившись. – Сама слышала, как Вилена Вениаминовна рассказывала. Бабушка Адлера, наверное, вообще в Германии родилась.

Так-то!

– А ты всё правильно поняла?

– Ну, конечно! Хочешь, сама у него спроси. Может, расскажет.

Подружки ворвались в класс под мерзкие аккорды первого звонка. Весь временной задел до урока потратили на украшение актового зала. Сосед Лихачёвой уже сидел на месте. Всегда пунктуален, собран, готов.

«Вот кто настоящий пионер», – мелькнуло у Лёльки.

Она тихонько присела рядом, а Настя водрузила портфель позади. Третий год она неизменно сидела в тылу подруги и за сорок пять минут успевала максимум: училась, хихикала, дёргала Олины рыжие косички и работала почтальоном собственноручно созданных записочек.

Хитринскую раздирало любопытство: сознается ли Адлер? Сама спрашивать трусила, а Лёля простая, как три копейки, точно бы ляпнула. Сомнений не оставалось, стоило только подтолкнуть её.

Уже через несколько минут после начала классного часа Лихачёва вздрогнула: деревянная линейка отбивала дробь по позвоночнику. Не отрывая взгляд от учителя, слегка повернула голову и прошептала:

– Ты чего?

– Спроси!

– Пффф… – поджала губы.

 – Ладно.

Но замешкалась. «Как спросить о таком?» Достала листочек для черновика. «А если обидится?» Покосилась на Мишку. Спокоен. Аккуратно вывела буквы и подвинула клочок бумаги Адлеру. Прочёл, резко повернулся, синее небо глаз заволокло грозовыми тучами. Сверкнула молния. Ответил.

Разлинованный лист заполнялся буквами и гулял от первого варианта ко второму и обратно.

Напряжённое начало постепенно сменилось заинтересованностью.

– После школы расскажу, – наконец шепнул Миша, свернул бумажку пополам и спрятал в недрах портфеля.

Лёле оставалось только ждать. Четыре следующих урока тянулись, как очередь за дефицитным товаром. Бывало, родители стояли часами за финскими сапогами, а купить удавалось только болгарские джинсы. Не очень нужны, но уходить с пустыми руками обидно. Брали всё, что оказывалось на прилавке или под ним.