Аркан общемировых историй

Бледный молниеносно преодолел расстояние, отделяющее его от противника, и одним движением обнаженной антаги располовинил тело Валентина по диагонали.

Анфиса остановилась на мгновение, затем вновь побежала, но уже к поэту. Тот, однако, разделяться надвое не хотел и оставался целым еще некоторое время, чем искренне удивил Бледного, и только потом тело Валентина начало рассыпаться, причем не просто в пыль, а в звездную пыль. Множество розовых, золотистых, серебристых, голубоватых искорок ослепило Толбухину и Бледного – казалось, что поэта к себе действительно забирают небеса, которые обязательно просветлеют.

Но то, что было дальше, материна и кровир явно ожидали менее всего.

На земле вместо Валентина лежал подросток, причем, судя по всему, он явно был в целости и сохранности. Это подтвердилось, когда мальчик пришел в себя и медленно поднялся на ноги, а когда Толбухина и Бледный взглянули ему в глаза, то поняли, что перед ними стоит все тот же Валентин, только ставший намного младше.

Профессиональный убийца отмер, решив спросить:

– Валентин, это ты?

– Это – настоящий я, – голос Валентина-подростка был ожидаемо выше.

Бледный вернул антагу в ножны, после чего заявил:

– Тебя я не трону. Что с тобой делать дальше, пусть решает Кадурин. Но готовься к тому, что правду о тебе узнают все…

И «воин» стянул с правой руки перчатку, после чего щелкнул пальцами.

– Стой! – воскликнула Анфиса, но Бледный уже исчез.

– Проклятье… – выругалась девушка. Валентин на нее спокойно посмотрел, после чего сказал:

– Нам надо уходить – защитный пузырь скоро лопнет…

– Предоставь это мне, – сказала Толбухина, после чего нанесла ему пару легких ударов, от которых тот потерял сознание.

Очнулся Валентин в светлой, просторной комнате. Повернув голову влево, он увидел небольшой стол, сервированный чайным сервизом, вазочкой с фруктами и конфетницей. За столом сидела Анфиса, явно ожидавшая пробуждения поэта.

– Вроде я не перестаралась – живой, – спокойно сказала та.

Валентин медленно поднялся с кровати, потер ушибленную голову в районе затылка, после чего спросил:

– Зачем бить-то надо было?

– Во-первых, чтобы поумнел, а во-вторых, чтобы не мешал своими необдуманными действиями спасать себя, – ответила девушка. – Садись – нам есть о чем поговорить.

– Где я? – удивился Валентин, осмотревшись.

– В одной из комнат моего дома, – пояснила Толбухина.