Аркан общемировых историй

Анфиса сглотнула, внимательно посмотрела на Валентина, после чего неуверенно спросила:

– Так тебе сейчас… Всего тринадцать лет?!?

– Веришь или нет, но это так.

– Нет-нет, я верю… А что на это сказала твоя семья?

Валентин все же нашел в себе силы поднять взгляд на Анфису, и девушка, взглянув в глаза подростка, все поняла:

– Так у тебя ее нет…

– К сожалению, это – та часть биографии, которую мне не нужно было придумывать.

Некоторое время они пили чай молча. Толбухина прервала молчание, извиняющимся тоном спросив:

– Что с ней случилось?

– Мать умерла, когда я был совсем маленьким.

Отец… Его не стало, когда мне было десять. Официальная версия – самоубийство: пуля в висок… Все вроде логично: его нашли в собственном кабинете, рядом с разжатой рукой – пищаль… Но мне в самоубийство верится с трудом.

– Господи… Мне очень жаль.

– А за полгода до этого погиб мой лучший друг Ник, которого я считал кем-то вроде брата. Пока его родители, скажем так, слишком уделяли время друг другу, он вылез из окна, желая поймать сачком бабочку – Ник очень любил это занятие… Не удержал равновесие.

Бухнулся на землю с четвертого этажа…

– Бедолага…

– У нас был детский, но все же уговор – если одного из нас не станет, то другой возьмет себе его фамилию. Фамилия Ника была Брайтсон… А Валентином звали моего учителя. Так я и получил свое новое имя.

– А как же по-настоящему зовут Валентина Брайтсона? – поинтересовалась Анфиса.

– Аттила Янссен, – нерешительно произнес Валентин.

 – Странно – я думал, что почти забыл это имя.

– Благозвучно, – улыбнулась Анфиса.

Валентин-Аттила отхлебнул чай, отставил чашку в сторону, подпер голову руками, после чего произнес:

– Вот только теперь я не знаю, что мне делать. Скорее всего, надо найти такого же могущественного Чарующего, чтобы применил на мне Идрантез еще раз…

Анфиса взяла Валентина за руку:

– Тебе это не нужно.

– Почему? – удивился подросток.

– Во-первых, повторное наложение чар может привести к тем последствиям, которых ты благополучно избежал в первый раз, а во-вторых… Ты сам сказал, что продолжишь писать вне времени и тела.

Может, чары и сделали тебя старше и сильнее, но на талант они вряд ли повлияли.

– Ты думаешь? – в голосе Аттилы проявилась дрожь.

– Я уверена, – и Анфиса улыбнулась. – Как бы то ни было, меня покорил тот, кто написал множество замечательных строк, и не важно, какое его настоящее обличье.