Северный крест

Зачали судить-рядить: дабы судить-рядить, больше вашего повидать сл?довало. Нав?шаны на васъ м?ди тяжелыя, а снять не можете. Быти худу, ежли сид?ть сложа руки.

Тотъ, что помоложе, безрукiй, сталъ ут?шать его и уговаривать не уходить, что ему удалось: «Т?мъ, что въ кручин? бытуютъ, въ юдоляхъ, лучше вм?ст? быти».

Такъ говаривалъ людъ – и не только на Крит? – т?хъ временъ. Вдругъ молвилъ безрукiй:

– А я вотъ что скажу: а нам?ренiя ея, можетъ, и въ томъ состоятъ, чтобъ жрицъ, жестокихъ и сытыхъ гладомъ и моромъ люда, да вс? Дворцы, что на Крит? стоградномъ обр?таются, и всего пуще Дворецъ кносскiй, гн?здо Зла, въ бездну низвергнуть.

Въ бездну! Она ихъ пугаетъ, а не насъ. Ихъ, а не насъ! Намъ-то чего терять? Али не потеряно всё? Да хоть въ бездну всё катись.

– Да, ты правъ: всё по мудрости Матери происходитъ, да, – отв?тилъ седобрадый, почесывая бороду и воспоминая прошлое. – И впрямь природа, она постепенность любитъ. Всё, что ея волею происходитъ, подготовляется долго, и на всё причина своя, да.

– Какъ колосъ растетъ изъ с?мени, прорастаетъ, деревомъ становится, а посл? гибнетъ, такъ и Критъ нашъ – выросъ давно, сухъ онъ, высохъ в?сь, упадетъ скоро, – съ воодушевленьемъ говорилъ младой, подергиваясь. – Вона слухъ по нашему по Криту пошелъ, что трусъ, какого отродясь никто не видывалъ, когда Мать-Земля колебалася, аки скакунъ б?шеный, было на земляхъ западныхъ; ты гляди что: селенiя-то не постраждали (сколько ужъ имъ еще-то страждати!), а Дворецъ одинъ рухнулъ.

Рухнулъ, д?до!

– Да, говоришь ты складно, несмотря на годы юные; я понялъ, къ чему ты клонишь. Но не знаю, не знаю… – медленно произнесъ старецъ. – Коли во время благое, привычное намъ время, природа за годъ единожды умираетъ – зимою, – воскресая л?томъ, то нынче-то она два раза сгибла. Охъ, жизнь наша тяжкая, горькая. Криту нашему – конецъ нынь, думаешь? Ой, не приведи Матерь, не приведи. Боги, безсомн?нно, недовольны нынь… Чую – вотъ-вотъ грянетъ что-то.

Но, можетъ, оно и правъ ты: мы по глаголу Матери жительствуемъ, мы, страждущiе, а вотъ жрицы и прочiе люди вящiе – н?тъ. Стало быть, намъ, лишь намъ должно за Критъ молитися богинямъ. Но какъ, какъ умилостивить ихъ намъ? Тщетны и думы наши, и д?ла. Охъ, бремя тяжкое.

– А, можетъ, и не Криту конецъ, а Имат? со слугами его.

– Складно, складно говоришь; эхъ красно твое словцо! – отв?тилъ старикъ, на коего снизошло воодушевленiе бол?е младого.