Северный крест

Мiрская волна – морская волна, сегодня такъ, а завтра эдакъ, всё само собою перем?нится.

– А я думаю – неправый то судъ, – сказалъ старикъ въ углу. – Зат?ялъ худо – не быть добру – быть горю! Лучше, говорю, тихими проживемъ, мятежъ бо д?ло злое. Ты, пришлый и Матерью да богинями забытый, на нашъ Лабрисъ больно-то не жабрись: Лабрисъ-то, онъ и по голов? бухнуть могетъ и с?тью обернуться, въ кою попалъ да и не выпутаешься! Говори, говорю, да не заговаривайся. Наше д?ло маленько да аленько, о большомъ и думать неча.

Голыми родились, голыми и помремъ. Д?й добро и жди добра.

– Какъ вы не разум?ете, – продолжалъ какъ ни въ чёмъ ни бывало многострастную р?чь Акай, – ч?мъ хуже намъ, т?мъ лучше имъ. Коли бражничать сверхъ всякой м?ры не перестанете, клянусь вс?ми богами, переломаю хилыя, пропитыя ваши кости и превращу васъ въ муку.

А повернувшись къ старикамъ въ углу Акай усм?хнувшись сказалъ: «Теб?, какъ свинь?, в?къ на небо не гляд?ть. Не дуйся, коровка, не быть теб? бычкомъ.

Да и не къ лицу старой кобыл? хвостомъ верт?ть!». Раздался одобрительный см?хъ, исходившiй отъ молодыхъ. Глядя на нихъ Акай добавилъ: «Народъ корову за рога держитъ, а стороннiе люди молоко доятъ. Но кобыла заржетъ на критской земл?, жеребецъ откликнется на Ид?-гор?. Смекаете?».

Нищiй, сид?вшiй у очага, видимо, не слушая и не видя, пилъ, какъ пилъ ран?е. Въ одно мгновенiе Акай очутился возл? него и пронзилъ его короткимъ (но не кроткимъ) своимъ мечомъ. Воцарилась тишина. Иные изъ пьяныхъ словно протрезв?ли.

Одинъ изъ нихъ сказалъ: «Проснемся же», – и заснулъ. Акай пронзилъ и его. Собравшiеся потеряли даръ р?чи – и безъ того потерянный: пьянствомъ.

– Собаки любятъ хозяевъ, держащихъ ихъ на ц?пи и впроголодь, и лаютъ на своихъ освободителей. Жизнь есть лишь у одного челов?ка на Крит?: у Имато-царя; остальные – въ погребахъ да темницахъ прозябаютъ угнетенными да подъяремными. Но, братцы, я вотъ что скажу: бей быка, что не даетъ молока! А дворцы рухнутъ тогда.

Безъ костей рыбки не бываетъ и н?тъ пчелки безъ жальца. Да и прежде смерти не умрешь, а кто нынь малъ – завтра великъ, а кто нынь великъ – завтра малъ. Удача нахрапъ любитъ, и народится еще лоза плодовитая. До поры ихъ терпимъ, лишь до поры!

– До поры? – крикнуло н?сколько.

– До поры недолгой… – сказалъ Акай.

– Эхъ, кабы жрицъ тряхнуть. Время, говоритъ, присп?ло! – возгорался одинъ юнецъ.

– Рука ихъ коротка да глаза далеко глядятъ.