Северный крест

Какъ ты в?даешь, у насъ во Критской во держав? – не въ прим?ръ землямъ прочимъ – и кони пьютъ вино (по?дая овесъ, смоченный виномъ); отчего и намъ не выпить? Ей, гряди вонъ: Мы устали отъ р?чей и мыслей тяжкихъ, ибо р?чи и мысли всегда тяжки для Насъ, ибо мысли и думы суть спутники б?дности и нищеты.

– О Имато, наивеличайшiй изъ бывшихъ и изъ грядущихъ царей Крита, я не могу (и ежель могъ бы – не см?лъ) столь же зорко и глубоко зр?ть грядущее, какъ ты зришь съ непоколебимыхъ высотъ величiя Твоего. Потому я, скромный Твой слуга, приму сов?ты Твои, не см?я обдумывать ихъ.

– Ей, гряди ко сну, а предъ т?мъ пей и весели сердце высокое, поступай во всёмъ по вел?нiю высокой души.

– Повинуюсь. Иду, иду, – склонившись до каменнаго пола отв?тилъ Касато.

Когда Касато съ подобающими поклонами вышелъ съ возгласомъ «Служу Криту», Имато, задумавшись глубоко, произнесъ вслухъ: «Критъ – конь Мой; и Азъ с?длаю коня…».

Касато же про себя думалъ: «Д?йствовать, конечно, будемъ иначе. Сперва: хл?ба и зр?лищъ.

Зат?мъ: крови главаря. И всё сiе д?ять и въ самомъ д?л? – подъ бдительными очами братьевъ критскихъ. Въ конц? концовъ: господамъ сл?дуетъ заботиться о рабахъ своихъ». И началъ поп?вать народну п?сню «Въ кносской во рубах? по полю я шелъ», вс?ми изв?стную въ то время въ минойской держав?.

Можно задаться вопросомъ: какъ могъ, будучи въ трезвомъ ум? и твердой памяти, Имато назначать на толь отв?тственную для ихъ отчизны должность челов?ка несв?дущаго, челов?ка неглубокаго, челов?ка пресмыкающагося, но въ первую очередь – челов?ка столь безшумнаго? Какъ могъ Имато дов?рить Касато военное д?ло въ толикiй часъ: челов?ку, который любому трезвомыслящему показался бы самимъ ничто, переполненнымъ рабол?пiя? Отв?тъ простъ: такова царева воля; но насъ подобный отв?тъ едва ли удовлетворитъ, и мы посему добавимъ: Имато былъ рабъ удовольствiй своихъ и настроенiй собственныхъ: Имато не въ прим?ръ правившему много посл? Радаманту – не в?далъ чего-либо застывшаго надъ нимъ, будь то: законъ, который долженъ исполняться любымъ, а в?далъ только удовольствiя и неудовольствiя: свои, лишь свои: свои настроенiя и прихоти т?ла возводилъ онъ въ законъ.

Поверхъ сказаннаго: Имато попросту дов?рялъ Касато: какъ себ?; точн?е: бол?е, ч?мъ себ?. Ибо съ одной стороны, Критъ не зналъ еще случаевъ типичной для Востока ненадежности правыхъ и л?выхъ рукъ государя (ибо главною мудростью любого восточнаго правителя было: никому не дов?рять).