Серпантин к Мертвому морю

Эти времена иногда совпадают, иногда они отделены друг от друга молчаливым, потемневшим от дождей покосившимся штакетником. Сквозь прорези штакетника мучительно сияет тёплый космос кухни (ускользающую красоту которого – ранящие своей беспощадной тленностью мельчайшие детали жизни – тщательно фиксирует слово поэта), в то время как чайник высвистывает «нот вишнёвую разметку». Но иногда в плотном (здешнем) свете вдруг:

…набирает горечь грусти плод —

безликое, бесформенное тело.

Растёт и зреет, зреет и растёт,

и этому отсчёту нет предела.

На этом незримом балансе «внешнего» и «внутреннего» и построена, как мне думается, вся книга, три её части – «Обратный путь возможен», «Взглянув за календарь», «Хватило бы даров» – графически образуют как бы три нисходящие ступени. Однако интонационный и смысловой строй книги, полный драматизма, печали и сияющей глубины – восходящий. Сокровенный голос человека, его боль, его страхи, его смута, тепло и тишина – всё уместилось на этом лёгком серпантине, всё становится драгоценными дарами для нас, читателей.

    Татьяна Грауз

Обратный путь возможен

«Обратный путь возможен. На досуге…»

Обратный путь возможен. На досуге

места и даты перебрав сто раз,

не повторить лишь запахи и звуки

воды весенней и осенних астр,

не повторить начал наивных строчек,

которым измеренья – век и миг.

Обратный путь и легче, и короче,

но опыт – невесёлый проводник.

Он запускает вновь по глади моря

с размаха плоский камушек и вслух

прыжки его считает, с чем-то споря.

(В который раз не вышло больше двух).

Пускай не вечная! Да и к чему иная?

В ней до колен закатаны штаны,

и платье моря бриз приподнимает

играючи, за пенный край волны.

«В конце ли, в начале? Скорей в промежутке…»

В конце ли, в начале? Скорей в промежутке

наслоенных лет золотые минутки.

И вспомнишь, и только узнаешь свой след

в знакомом пространстве, а времени – нет.

Ремонт ещё свеж, но отклеился плинтус,

шумит непогода, как в ухе тиннитус,

принять бы любви, как от сердца лекарство, —

рецепт дорогой, выпадает нечасто.

Но вот ты свободен, как в юности дембель.

И время, и место – декабрь, децембер,

светильник рождественский, Ханука, ёлка.

Всё связано светом. И только? И только.

«Лошадки деревянной иго-го…»

Лошадки деревянной иго-го,

малиной поцарапанное лето.

Вчера мне не приснилось ничего,

как будто я ещё не прожил это.