Напряжение между нами

Я спустился со второго этажа на первый, прошел лабиринт из коридоров, который знал, как свои пять пальцев, и вышел на кухню. Там меня уже ждала моя мачеха, которая раздавала указания горничным.

– Лесс, приберёшься в зале, Кора – вычистишь каждый сантиметр на заднем дворе, Эми – украсишь дом.

Я незаметно сел за стол. Он был рассчитан персон на двадцать, не меньше. Мне принесли панкейки и апельсиновый сок, также фруктовое ассорти.

– Мистер Блэк, вам что-нибудь ещё принести?

Вопрос Лив – она мне всегда готовит завтрак – заставил Шарлотту обернуться и посмотреть на меня.

– Дилан, ты проснулся. Отлично! У нас сегодня праздник – годовщина нашей с отцом свадьбы. Приедет вся семья, поэтому будь дома к шести.

Я знал, какой это праздник. День, когда моя жизнь стала адом. Моя ненависть к этой дате переходила все границы.

– Но…

– Никаких но!

Когда она так говорила, спор становился бессмысленен. В это время на её лице горело такое негодование, что одна вена на лбу вздувалась, а это не сулило ничего хорошего.

Этого эффекта я и добивался. Наши разговоры всегда заканчивались ссорами. Это уже стало утренней рутиной.

Я тяжело выдохнул и сказал:

– Слушай, Шарлотта, я не хочу с тобой ругаться, но ты мне не мать, поэтому приказывать мне не имеешь права! Сегодня вечеринка, и я пойду туда.

Я стукнул по столу рукой. Моя мачеха сморщилась. Я был сыт по горло её показной заботой. Мне и шага ступить нельзя без одобрения родителей.

Дилан, не делай то! Дилан, не делай это! Надоело!

На звук прибежал папа.

– Дилан, что ты тут устроил?!

Он как всегда снисходительно стоял и смотрел на меня. Чёрный строгий пиджак лишь усугублял ситуацию вместе со сжатыми в струнку губами и гневными глазами.

– Дорогой, погляди, что твой сын со мной сделал!

Она показала пальцами на свою вздувшуюся вену на белоснежной коже.

– У меня такими темпами морщин будет больше, чем волн в шторм близ Карибских островов!

Папа, который мне всегда был родным, постепенно стал отдаляться от меня.

Он считал, что кругленькие суммы на моих счетах сглаживают всю ситуацию, но это не так. У меня больше не было поддержки. Сейчас он стоял, обнимал Шарлотту, гладил её по смоляным волосам. Я же стоял в десятке футов от него, опёршись обеими руками на стол. Во мне было огромное негодование, но злость, горевшая в глазах отца, заставляла меня усмириться.

– Ничего.