Черное солнце

Ну да, а я – сам Гиринг!

Schweigen! Schweigen! Schweigen!

Это похоже на клятву, не так ли?

Агна делает глубокий вдох и закрывает глаза.

Посмотри, посмотри на меня! Посмотри на меня своими глазами!

Нервное дыхание Гиббельса обдает ее жаром, а влажные поцелуи оставляют на коже слюну. Не веря собственной удаче и совершенно обезумев, он пытается руками, взглядом и губами охватить как можно больше тела Агны, и от дикого вожделения его трясет, словно в лихорадке. Вот Агна открывает глаза и смотрит вверх, вытягивая шею.

Горячая слеза катится по ее щеке и падает вниз. В приступе страсти карлик сжимает ее лицо обеими руками, с силой опускает вниз вздернутый подбородок… Ее спина неестественно выгибается вперед, Эдварду остается до нее пара шагов, он хватает Гиббельса за воротник пиджака, стягивая его на худой шее министра… Жажда душит Милна, как удавка. Тело Себастьяна Трюдо скорчено судорогой на холодном песке.

Ты хочешь жить, мальчик?

Плеть в руке Гиринга заносится над ним, но он не чувствует удара.

Только кивай головой Себ, только кивай головой. Рейхсмаршал смотрит на него черными глазами и безумно хохочет, а там, справа от него, они мучают Эл. Себ переводит взгляд на Гиринга, – по лицу министра потоком бежит кровь, марая парадный белый мундир.

Его любимый, такой никто еще не носил!

Женщина опускается на колени перед маленьким Херманном, ласково гладит его по волосам.

Мой дорогой сын станет великим человеком. Или великим и добрым, или великим и злым.

Гиббельс склоняется над обнаженной Элис. Его Элис!

Эдвард тянет к ней руку, но горло ссохлось от жажды, язык отказывается ему служить.

Хрип-хрип-хрип…

Ты хочешь жить, мальчик?

Концом свернутой плети Гиринг приподнимает за подбородок голову Себастьяна Трюдо.

У тебя кровь, что случилось?

Эдвард прикасается к разбитым вискам. Слишком много крови! Она бежит красной волной на его руки, на холодный ночной песок… яркий прожектор бьет потоком света ему в глаза.

Справа от него в голодном безумии трясется овчарка.

Что ты хочешь, мальчик?

Он хочет, чтобы Эл отпустили.

Ответ неверный, Эдвард Милн. Скажи мне лучше, а она тебя хочет? Светлые волосы Ханны Ланг выглядят совсем белыми в свете лагерного прожектора. Она смеется, глядя на Кельнера и его потрескавшиеся от жажды губы.

«Я боюсь, Харри! Ты хочешь воды?Ты должен быть дома!».

Ланг склонилась над ним, закрывая обзор.