Черное солнце

– Ты хочешь воды?

Кельнер рывком садится в постели, одним резким движением прижимая Ханну за горло к белой простыни. Она хрипит, бьется в испуге, и он ее отпускает.

– Харри, что с тобой?!

Ее глаза блестят, она ничего не понимает, только пугается, и молча наблюдает за тем, как он быстро поднимается с постели, натягивает брюки и рубашку, поднимает с пола пиджак, пальто, ботинки. Хлопок по карманам, кивок светлой головы и, несколько секунд спустя, – шум отъезжающей от дома машины.

***

– Автомобиль фрау обнаружили недалеко от нашей больницы.

Мы предполагаем, что часть пути она смогла проехать самостоятельно, но когда фрау Кельнер стало совсем плохо, и она уже потеряла сознание, ее заметил мужчина. Он и привез вашу жену к нам. Сейчас она вне опасности, но, к нашему огромному сожалению, ребенка спасти не удалось. Просто удивительно, как она смогла сама…

Харри Кельнер с трудом понимал слова врача.

На дорогу от дома Ханны Ланг до Груневальда у него ушло два часа и сорок пять минут.

На пять минут меньше, чем в прошлый раз. И точно так же, как в прошлый раз, гостиная в доме Кельнеров оказалась пустой, – только на блестящем столике у двери лежала записка от Кайлы.

«Фрау Агна в «Шарите», я еду туда».

Написано торопливо, с ошибками. Заводя «Мерседес», Милн посмеялся над собственной педантичностью: даже сейчас его наблюдательность, заточенная годами разведки, продолжает верно служить ему. В больнице он встретил плачущую Кайлу Кац. Это нормально, напомнил он себе, глядя на ее опухшее от слез лицо.

Нормально, когда люди плачут, – они плачут, когда им страшно. Кайла плакала. А Элис научилась этому только недавно. Она сама сказала об этом однажды, и улыбнулась, все еще шмыгая носом.

Кайла рассказала, что пришла к ним домой раньше обычного, – трамвай приехал в Груневальд необычно быстро, и, чтобы не ждать на улице, она позволила себе воспользоваться давним предложением Агны, и зашла в дом. Потом зазвонил телефон, усталый мужской голос со вздохом сообщил ей, что фрау Агна Кельнер поступила в больницу «Шарите» в тяжелом состоянии.

С тех пор прошло двенадцать часов.

И вот теперь врач, может быть, тот самый, что звонил к ним домой, сказал Харри, что ребенок умер.

Но Эл жива.

Мозг Милна работал против него. Так, сопоставив события минувших вечера и ночи, он с детальной педантичностью сообщил Эдварду, что, по его расчетам, в то время, когда Элисон стало плохо, он занимался сексом с Ханной Ланг.