Черное солнце

– …Думаю, что… если Стивенсон не захотел делить управление компанией со Стивом, и… и… убил его?

Она закрыла лицо руками и замолчала.

– Это только страх, Эл, – прозвучал рядом с ней голос Милна. – Ты действительно считаешь, что Стивенсон мог так поступить? Да он был бы первым подозреваемым, если бы все случилось так, как ты говоришь!

Эл покачала головой.

– Я не знаю, что думать. И что делать…

– Иди ко мне.

Эдвард наклонился и обнял Элис. Ее ладони, за которыми она спрятала свое лицо, уткнулись в плечо Милна, и после нескольких всхлипов Эл надолго затихла, а Эдвард не торопил ее.

Она отклонилась назад, только для того, чтобы крепко обнять его, – и снова затихла, крепко сжав в кулак ворот его рубашки, расстегнутой у горла. Прошло много времени, прежде чем Эл отпустила его, и Эдвард шепнул:

– Ты об этом хотела со мной поговорить?

– Да.

Девушка уперлась подбородком в плечо Милна и медленно открыла заплаканные глаза.

– Если хочешь, мы можем поехать в Лондон, а потом, после разговора с Баве, – в Ливерпуль. Ты сможешь увидеться со своей тетей и узнать, есть ли новости о брате.

Элис отклонилась назад.

– Правда?!

Ее взгляд заблестел радостью, но вот в зеленых глазах скользнула какая-то мысль, и улыбка слетела с лица.

– Ты сам сказал, что уже отправил Баве шифровку с отказом от поездки в Лондон. Это и правда очень опасно, и… что мы скажем здесь? Какой предлог придумать для этой поездки? А если нас не выпустят?

– Эл, – Милн мягко взял ее за подбородок, заглядывая в глаза.

 – Они не могут нас не выпустить, все получится, решайся!

– Нет! – Элисон резко поднялась из кресла. – Это очень опасно, мы не можем! Не можем!

– Эл…

– Нет, ничего не выйдет! Даже если у нас получится уехать и вернуться, они потом придут за нами снова, и снова заберут в гестапо, и это уже не будет «ошибкой», как сказал Гиринг.

Хотя я и в нее не верю.

***

– Как это «не приедут»?! – Рид Баве уставился на офицера. – Коттлер, вы идиот?! Как они могут не приехать, когда я отдал им приказ?!

Генерал развернулся в кресле, и кожаная обивка с готовностью отозвалась на его движения противным скрипом, который разнесся по всему кабинету. Лицевой протез Баве начал медленно ползти вниз, обнажая разъеденную газом половину лица.