Черное солнце

За себя, за нас. И за мальчика, выбежавшего из булочной, который, может быть, так и не дорастет до своей большой кепки.

1.10

– Где ты была?

Вопрос Эдварда прозвучал громко и резко, но Элисон этого будто не слышала.

– Рейхстаг горит, – только и смогла сказать она, глядя перед собой широко раскрытыми глазами.

Сбросив маленькую черную сумочку, на которой еще блестели дождевые капли, с руки в кресло, девушка быстрым шагом подошла к радиоприемнику, и остановилась. Конечно! Как она могла забыть? Нужно составить сообщение, согласно таблицам для бухштабированию, и только потом передавать его! Эл тяжело вздохнула.

Какая глупость! Если так пойдет и дальше, ей не стать настоящим разведчиком. И тогда… кто знает, где она окажется? Может быть, ее, как и сотни других людей, затолкают в грузовик и увезут в одну из тюрем на пытки? Эшби отошла от радиоприемника и не глядя села на край дивана.

– Я видела их. Грубер, Гиббельс и Гиринг. Гиринг бы там раньше остальных. Как думаешь, это поджог?

– Поджог? Вполне возможно.

Эд спрятал руки в карманы брюк и посмотрел на Элис. Черная плотная юбка закрывала ее колени, а пальцы ног упирались в ковер почти вертикально, словно она была балериной, которая готовится к выступлению. Несмотря на неудобную позу, Элис выглядела так, словно совсем ее не замечала. Она по-прежнему смотрела прямо перед собой и что-то говорила, но голоса не было слышно, – только заметно движение губ. Волнистая прядь остриженных волос упала на лоб, похожая в свете настольной лампы на медный луч закатного солнца.

Милн посмотрел на носки своих домашних туфель.

– Я был там.

Прошло несколько секунд, прежде чем Эл ответила.

– Зачем?

Взгляд зеленых глаз, которые в полумраке казались черными, был таким удивленным, что у Эдварда мелькнула мысль: а не розыгрыш ли все это? Эта поездка, свадьба, вечер в доме Гиббельса? Правда или ложь? Как та игра, в которую он с мальчишками играл в детстве. Может быть, Эл гораздо лучший разведчик и настоящая актриса? Милн улыбнулся.

«Ни один вариант не стоит исключать из поля зрения» – так ему говорили. А он старался ее оберегать, беспокоился о ней. Настолько сильно, что поехал за Эл, но так и не нашел ее на площади у Рейхстага. Зато прекрасно видел, как беснуется Грубер в разговоре с Гирингом. Милн вернулся в Груневальд и передал срочное сообщение в Центр: «Рейхстаг горит. Не исключаю, что это провокация Грубера. Подробности позже».