Черное солнце

Годы спустя, когда отгремит по всему миру война, выяснится, что Рейхстаг был подожжен по прямому указанию Гиринга, – но тогда, в тысяча девятьсот тридцать третьем, обвинив в поджоге неугодных им коммунистов, национал-социалисты сделали еще один большой шаг в сторону тотального захвата власти. И если еще одним следствием этой лжи стали доносы, ужас и страх людей, что ж, то было только на руку новой правящей партии.

Поразительно, но несмотря на все знаки тех дней, даже горящий Рейхстаг для большинства обывателей не стал предостережением.

Грубер кинул им в тарелки обещания побороть массовую безработицу, присыпав это, со временем исполненное обещание, спортивными праздниками, салютами, ночными восторженными шествиями с факелами, и словами, множеством слов и криков, об исключительности «арийской» расы.

О том, что сами новые вожди на арийцев совсем не похожи, и что в руках у них – острые ножи, уже замазанные кровью, которые в любой момент могут повернуться в сторону самих немцев, почти никто не думал.

А те, кто думал – бежал на вокзал и спешно уезжал в Австрию, Швейцарию, Америку. Те дни в Берлине были странными, тревожными, кровавыми и противоречивыми. Берлин еще оставался Берлином, но, украшенный тысячами свастик, постепенно переставал быть собой.

Поморщившись от утреннего света, Элис открыла глаза и вздрогнула: перед ней, одетая в черную форму с белым накрахмаленным фартуком, стояла Эльза, и изумленно смотрела на фрау Кёльнер, спящую в библиотеке на кушетке.

Взгляд домработницы был настолько красноречив, что, казалось, будто вся ее фигура тоже изогнулась в форме вопросительного знака. Не сдержавшись, девушка весело рассмеялась, пожелала домработнице «доброго утра», и вышла из кабинета. В поисках своего мужа она обошла весь дом, но, как выяснилось, «герр Кельнер полчаса назад отбыл на завод компании «Байер» и вернется только во второй половине дня».

1.11

Эдвард вернулся около шести часов пополудни. Столкнувшись в дверях с Эльзой, чей рабочий день уже закончился, он поздоровался и попрощался с ней, а между этими словесными ритуалами успел выдержать въедливый взгляд прислуги и выслушать подозрения, произнесенные шепотом: фрау Кельнер, судя по всему, ночевала в библиотеке, потому что утром, придя на работу, Эльза лично застала фрау спящей на кушетке у окна в одежде – черном костюме, состоящим из пиджака и черной узкой юбки, и в белой шифоновой блузке с воротником жабо.