Черное солнце

– О черт, Агна, прости! Я не знал, что ты здесь

Брови Милна сложились домиком, и Элис, глядя на него, не смогла сдержать улыбку.

– Все в порядке, это всего лишь небольшой порез. Я разбудила тебя?

Милн обвел взглядом кухню и лукаво улыбнулся.

– Тем, что резала в темноте яблоко? Да, определенно, стук ножа разбудил меня.

Его глаза блестели весельем.

– С тобой все в порядке?

– Да, Харри Кельнер, как и несколько часов назад, когда ты спрашивал меня об этом.

Элис прошла мимо, и он уловил легкий аромат ее духов.

– Тогда поговори со мной.

Милн остановился рядом с девушкой, наблюдая за тем, как она криво режет остатки яблока.

– О чем?

Нож стукнул о разделочную доску, и Эл, выбрав самую косую яблочную дольку, начала медленно ее грызть.

– Например, о твоем обмороке.

– Мне стало страшно и плохо, только и всего. Так иногда бывает. Я не люблю находиться в толпе.

Девушка оглянулась на Милна.

– Все в порядке. Прости, если испугала тебя. И спасибо за помощь.

– Эл?

Понизив голос, Эдвард выразительно взглянул на девушку.

– Хорошо! – Элисон положила нож, и повернулась к Эдварду. – Что ты хочешь знать?

– Что стало со Стивом и твоими родителями?

Элис покачала головой и медленно отошла к окну.

– У Агны Кельнер нет никакого Стива.

– Брось, Эл! Сейчас ночь, мы здесь одни. Расскажи мне.

Нолан и Эрин Эшби умерли от испанки в 1920 году, когда Стиву было четырнадцать, а Элисон – пять. Они жили в поселке Килтама ирландского графства Мейо, – там же, где и родилась Ли?са (как называл Элисон Стив).

Дом, в котором жили Кэтлин Финн, сестра Эрин, и семейство Эшби, стоял на берегу озера Лох-Конн. Он был просторным и уютным, а еще из его окон были видны самые высокие клифы во всей Ирландии.

Маленькая Элис могла день и ночь рассматривать их, а каждого, кто пытался отвлечь ее от этого занятия, уверяла, что в этих обрывах, разрушенных прибоем, живут древние эльфы и феи. По ночам они поют чудесные изумрудные песни, волшебный свет которых окутывает собой всю Ирландию, именно поэтому ее называют Изумрудным островом.

И потому, что песни эти волшебные, услышать их может только тот, кто чист сердцем.

Так это было или нет, нельзя сказать наверняка. В конце 1919 года, понимая, что оставаться в Ирландии, где тогда бушевала война, дольше нельзя, Нолан и Эрин уехали в Великобританию, откуда глава семейства руководил новой железнодорожной компанией, дававшей баснословную прибыль.