Черное солнце

Обо всем этом разведка Великобритании узнавала напрямую во многом благодаря Элисон Эшби. Баве знал, что нацисты неравнодушны к женской красоте. Более того, для них красота лица была единственным и настоящим достоинством женщины. Если она красива, так чего же еще желать? Поэтому срочное сообщение Эдварда Милна, полученное всего лишь полчаса назад, где он в кратких, но резких выражениях просил генерала отменить для Эшби миссию в Берлине и вернуть ее в Лондон, еще раз подтвердило то, что ставки в этой игре им, Баве, были сделаны самым лучшим образом.

Элисон Эшби, несмотря на отсутствие профессионального и жизненного, – по причине своей молодости, – опыта, прекрасно справлялась с заданием. Баве даже хотелось узнать, что именно она сделала для того, чтобы очаровать не только Гиринга, но и Гиббельса?

А впрочем, какие могут быть усилия, если речь идет о красивой молодой девушке, чья неопытность и чистота сами по себе служат великолепной приманкой? Даже для больших и хищных рыб.

Нет, поправил себя генерал, – тем более для больших и хищных рыб. Отбивая такт по крышке полированного стола, Баве сбился с ритма. Но улыбка так и осталась на его лице. Он был доволен, очень доволен.

***

«…Мне очень страшно. Я ничего не понимаю! Совсем, совсем ничего! Знал бы ты… но как это объяснить? Я вынуждена играть роль, много ролей. Улыбаться, когда улыбаются они, смеяться, когда они шутят. Даже если это «шутки» о том, из какой кожи лучше всего сделать плеть – из кожи гиппопотама, «как у фюрера» или… из человеческой? Поверить не могу, что я пишу это всерьез.

Боже.

Куда, в какой мир мы попали? Знаешь, мне кажется, я – это уже не я. Я кончилась. Иссякла. Даже кукла выглядит живее меня, Стив. А ведь мы здесь только четыре месяца. Иногда мне кажется, что это никогда не закончится, и тьма проглотит меня. Когда я смеюсь над их шутками, я думаю о том, а что если я – такая же, как они? Оглядываясь по сторонам, я вижу роскошь и богатство. Уют и негу.

Золото затмевает своим блеском все. Даже шприцы для инъекций – из золота. Г. сидит на наркотиках. Я знаю. А Гиб. смотрит на меня так… и они знают, Стив! Они все о нас знают: где мы живем, и что мы едим, и как мы спим.

Иногда, по ночам, я просыпаюсь с мыслью о том, что вот сейчас они зайдут в наш дом, и начнут нас допрашивать, проверяя, насколько хорошо мы знаем друг друга… а я не знаю Эдварда. И мне страшно. Я часто веду себя с ним так глупо.