Черное солнце

– Значит ли это, что вы пришли сюда ночью, чтобы узнать истинное содержание вашего задания?

Девушка снова кивнула, все меньше понимая происходящее, и Рид довольно засмеялся.

– Вам предстоит…

Он выдержал почти профессиональную паузу, наслаждаясь моментом.

–… Стать мужем и женой!

Генерал рассмеялся так весело, словно это была замечательная шутка. Но улыбка мгновенно исчезла с его лица, он наклонился к агентам и произнес:

– Эшби, вы прошли проверку. Поздравляю. Завтра вы и Милн едете в Берлин. И первое задание там – найти свидетелей для вашей, Агна и Харри Кёльнер, быстрой и скромной свадьбы.

Элисон посмотрела на Баве как на болванчика, который только и может, что нести чушь и глумливо улыбаться. Но каким бы сильным ни было ее удивление, одно она поняла точно – теперь он не шутит.

1.3

После ухода Милна и Эшби генерал долго ходил по кабинету, обдумывая все, что сейчас увидел и узнал. Не иначе как сами высшие силы, – если они, конечно, действуют в это мутное время, привели к нему Элисон Эшби.

Иначе он никак не мог объяснить тот факт, что одно ее появление в Ми-6 стало решением давнего мучительного вопроса, а именно – как сделать из Эдварда Милна, агента внешней разведки Великобритании промышленника Харри Кёльнера так, чтобы и старая, и новая власть Берлина видела в нем истинного и непогрешимого немца?

До появления Эшби этот вопрос успел изрядно подпортить генералу нервы, но с приходом Элисон в отдел внешней разведки, все изменилось. И ответ был самым простым – Харри Кельнер и его очаровательная супруга, фрау Кельнер, едут в Берлин, где не только встретятся лицом к лицу с руинами Веймарской республики, но и с новыми порядками того, кто так и не окончил художественную школу, и за внешней улыбкой которого спрятана ненависть к Вене.

Баве считал, что эта ненависть – обыкновенная зловонная зависть человека к красоте, но делиться этими соображениями он ни с кем не собирался.

И сейчас, всматриваясь в ночную темноту за окном, он подумал, что, будет, конечно, очень жаль, если с фрау Кельнер что-нибудь случится, но даже если произойдет самое печальное, то с этим, он, генерал Рид Баве, уже ничего не может сделать – с’est la vie – как говорят французы, к тому же, самое главное, – это удачное проникновение Милна в политический круг Рейхстага.

В гараже на Сент-Джеймс-стрит ярко горел свет, но Эдвард не обращал на это внимания. О переулке мало кто знал, а узкий темный проход, увенчанный аркой, не привлекал мирных людей.