Черное солнце

– Включите обогреватель, пусть он немного согреет фрау, она наверняка продрогла в камере, все-таки четыре часа…

«Гиринг» отошел к дальней стене и с интересом следил, как его коллега ловко включает обогреватель на полную мощность. Когда тот раскалился до предела, и Шульц с шипением отдернул руку от защитной решетки, Агну сняли со стула, уложили на живот рядом с обогревателем, предварительно развернув ее голову в сторону решетки, и снова защелкнули железные наручники за спиной. Когда она с неясным звуком попыталась отодвинуться в сторону, Шульц занес над ней ногу в черном блестящем сапоге.

И замер.

«Гиринг», увлеченно наблюдавший за происходящим, громко выругался, и быстро зашагал к двери, на ходу ругая того, кто посмел мешать ему во время допроса.

Дверь резко дернулась, и теперь уже друг Шульца застыл по стойке «смирно», провожая огромными от страха глазами секретаря самого Рудольфа Дильса, руководителя гестапо. Секретарь передал офицеру обрывок белой бумаги, дождался, пока тот прочел слово, написанное от руки, вскинул руку в нужном жесте, и удалился.

– Освободи!

«Гиринг» скомкал листок и швырнул его в мусорное ведро под столом.

– Обоих!

Шульц непонимающе взглянул сначала на напарника, а потом на Агну Кельнер, которую ему не удалось вдоволь помучить, хотя он очень этого хотел, ведь это он привез ее сюда. Вздохнув, он наклонился к девушке, освободил ее от наручников и вывел в полутемный коридор, где она медленно начала оседать вниз, стоило ему отпустить ее.

– Этого тоже! Они не те!

Первый офицер пнул стул, на котором сидел Харри, и, сжав руки на груди, отвернулся к стене, а затем раздраженно взъерошил волосы, отчего идеальный пробор сломался и спрятался где-то в жидких волосах, слишком сильно смазанных бриолином.

Шульц вытолкал Кельнера в коридор, и, быстро подхватив под руку Агну, поволок их к выходу из здания. Они долго шли – полутемными, темными и слишком яркими коридорами. Смрадный воздух кружил вокруг, создавая иллюзию свежести.

Но, может быть, именно благодаря ему, Харри начал приходить в себя, с трудом поворачивая голову из стороны в сторону, и пытаясь понять, что происходит. Ему повезло больше, чем Агне, которую Шульц тащил с явным усилием, очень досадуя на это обстоятельство.

К тому моменту, когда гестаповец выбросил их на улицу, к Харри вернулось достаточно сил, чтобы попытаться смягчить удар, который Агна получила при падении на булыжную мостовую.