Черное солнце

И пусть сейчас, благодаря новым порядкам, она не могла работать по профессии, и нанялась домработницей в дом этих богатых нацистов, врачом она была хорошим.

И если Кайла сказала, что с девушкой все будет хорошо, значит, это правда.

Дану осторожно уложил девушку на кровать и вернулся на кухню, где на этот раз его жена ухаживала за раненым психом. Он знал, что блондину хорошо досталось еще до того, как Кайла сказала, что его голова сильно разбита. Женщина легко двигалась вокруг раненого, умело обрабатывая раны сначала на одном, а потом на другом виске.

Когда Кайла уже заканчивала бинтовать голову блондина, который по ее словам был не кем-нибудь, а самим Харри Кельнером, в доме которого она работала, псих вдруг странно дернулся и посмотрел на Кайлу снизу вверх, долгим, неотрывным взглядом. Губы его что-то шепнули, и из внешнего угла глаза быстрой строчкой вниз побежала капля. Дану видел, как Кайла взглянула на блондина и прошептала:

– С ней все хорошо. Агна жива, и ребенок тоже.

Псих еще немного посмотрел на Кайлу, а потом закрыл глаза и улыбнулся, коротко кивнув.

Лицо его сморщилось от боли, что могло значить, что адреналин, бушевавший в крови все последние часы, начал утихать.

Кельнер явно хотел что-то сказать, но не смог, и, опустив взгляд вниз, удивленно рассматривал свои запястья, которые были перевязаны в точности так же, как у Агны.

Закончив, Кайла положила на кухонный стол остатки бинта, и оглянулась на Дану, который и без слов понял все: белого психа нужно было отвести в спальню и тоже уложить на кровать.

Если бы не Кайла.

Крякнув под тяжестью тела Кельнера, который неожиданно для Дану оказался очень высоким, – хотя может быть, так ему показалось в сравнении с его собственным ростом, – Кац медленно повел его в направлении своей супружеской спальни. Уложив длинного психа на белое покрывало, и поморщившись при виде двух перевязанных людей, неровно дышавших рядом друг с другом на их с Кайлой кровати, Дану вышел из комнаты и облегченно вздохнул.

Странно, что он так устал, ведь на самом деле с того момента, как они обнаружили недалеко от дома эту пару, прошло чуть больше часа.

Дану снова выругался, напоминая себе, что это не просто «пара», а пара нацистов. Стало быть, у бога все хорошо с иронией, если в Рождество он привел их сюда, в еврейский дом. И заставил Дану помогать им.

– Спасибо! – Кайла обняла и поцеловала мужа. – Они хорошие люди, поверь мне. Это о них я тебе рассказывала.