Мрачные мемуары. Обезьяний лес

Черные мелкие гранулы выделялись на белом, чуть ли не стерильном, полу, в котором темными пятнами отражались все предметы. Кривой изодранной лентой сола тянулась куда-то вглубь огромного помещения.

Под потолком висели прямоугольные флуоресцентные светильники, но света они давали мало. Несколько светильников то и дело потухали, и когда включались, долго сыпали неровный, мигающий свет.

Было холодно. Ноги в летних кроссовках окоченели, пальцы едва шевелились. Худи не удерживало тепло, и Сэм будто вернулся на улицу.

Мурашки покрыли кожу, и он дернул плечами, сжал в пальцах пистолет и, глубоко вдохнув, выдохнул полупрозрачное облачко пара. В носу стоял не проходящий запах холодной сырости и кислый запах серы. А еще тонкий запах солы – некое подобие жженой резины и дымного ветивера. Что удивительно – в алкоголе или табаке этот запах уходил на дальнюю границу второго плана, а потом от человека слегка веяло запахом горелых покрышек.

Осмотрев дальнюю стену, Сэм удостоверился: позади него единственный выход.

Это значит, Лоутер в ловушке. Манлио расслабился и слегка опустил плечи, пару раз бесшумно подпрыгнул, разминая тело.

И неторопливо двинулся по коридору из холодильников и коробок, и почти везде красовался логотип с этим улыбающимся пельменем и ложкой.

– Вздумал играть в прятки? Слушай, дружище, ты место выбрал неподходящее: я не люблю холод… – под подошвой захрустели черные гранулы солы, когда он вступил на длинный след, – и прятки.

Эхо его голоса еще долго раскатывалось под высоким потолком, изрезанным металлическими конструкциями и опорами.

Сэм шел медленно, постоянно осматриваясь, практически крутился на месте, чтобы не упустить сокруха из виду. Но вокруг стояла тишина, и только мерно гудели морозильники и встроенные в стены вентиляторы. Сэм уже сменил второй «коридор», но и там не было Лоутера. Свернув в третий, парень заметил на полу черные гранулы и пятна крови. Демоническая кровь не сворачивается, со временем покрывается пленкой, а потом и вовсе твердеет, превращаясь в субстанцию, напоминающую смолу. Сэм присел на корточки и потрогал пальцами солу: гладкая, твердая и манящая. Подняв голову, Сэм произнес:

– Латаешь раны, сокрух?

Где-то в глубине раздался негромкий шорох, и Сэм знал, кому он принадлежит.

Улыбка расцвела на губах, и он поднялся на ноги.

– Отдай мне половину синша, и я уйду.

Сэм остановился. Он ждал еще одной осечки Лоутера.

Но снова опустилась тишина. Тогда Сэм решил действовать по-другому.