Земные приключения неземной женщины неизвестного космонавта Сашки-Пряник

Жену из роддома забрал вчера.

Максим Максимович опустился на заднее сидение:

– Как сына то назвал?

– Александром.

– Значит, Александром, Сашкой… Так, меня давай вези в Управление к Пригожину. Потом свободен.

11. У Пригожина.

Максим Максимович Пригожина старался избегать. Они были выпускниками одного вуза и женаты на родных сестрах. Еще пару лет назад дружили семьями. Собирушки, дни рождения, шашлычки, пасха и Новый год. Но с тех пор, как Пригожин возглавил ведомство, отношения перетекли только в деловое русло.

Деловое русло углублялось с каждой проверкой казначейства и аудитом деятельности предыдущих руководителей – близких друзей и прошлых покровителей Максима Максимовича, отвечавшего за финансы и реализацию всех специальных проектов.

Пригожин был сдержан при встрече. Было заметно, что он мало спит. Тройные синие круги под красными глазами были доказательством бессонницы. По раздобревшему виду Максим Максимович понял, что Пригожин сон заедает котлетами со стрессом на гарнир, а горькую жизнь топ менеджера батончиками без злаков, но с сахаром.

Вот и сейчас, сидя напротив, он, почесывая лысеющую макушку, в два приема проглотил Сникерс. Не дожевав до конца и задумавшись, глядя куда то в сторону космоса, о развитии вверенного учреждения, он спросил:

– Макс, тебе бы на больничный. Мне сбоку на тебя смотреть тяжело.

Пригожин пытался копировать позу гостя. Максим Максимович задышал, как учил Иша Ди. Почувствовав, как тяжелеют веки, и он вот-вот уснет, опомнился и прервал неприрывистость прерывного дыхания:

– Помните Вы, Роман Петрович…

– Что ты заладил, Вы да Петрович.

Давай Рома…

Максим Максимович снова набрал в воздуха в легкие и щеки и только хотел изложить цель прихода, как Рома резко превратился в Пригожина Романа Петровича:

– Все-таки такой ты мудила, Максим Максимович. И все эти дружки. Столько дури понатворили. И, главное, никто не хочет признаться. Извини, что скрюченного такого ругаю. Достали

– Я как раз по этому вопросу, Рома.

У меня шея болит. Врач говорит, что из-за того, что на ней ярмо тщеславия. Я не могу признать ошибок. Вот пришел признаться. Вы, Ты, не в курсе…

В чрево Ромы ввалился очередной батончик. Он сглотнул сладкие слюни с нугой и фундуком и подставил ухо ко рту Максима Максимовича:

– Так, здесь подробнее

– Помнишь, вскрылось, что у нас перерасход по питанию и японца одного с орбиты до срока вернули?

– Допустим. И?

– Это все она. Она там.