Няня по принуждению

Он снял уже куртку, оставшись в черной футболке, и я могу рассмотреть огромные бугры мышц, которые двигаются под кожей, когда он наклоняется, чтобы проверить воду рукой.

Он мне просто шею свернет, не особо напрягаясь, вот и всё.

– Что вы делаете? – испуганно спрашиваю я, когда он возвращается ко мне, берет за локоть и подводит к джакузи, – я же… я одетая! Ай!

Он берет меня под мышки, будто я щенок, и просто ставит меня в воду. В платье. В кедах. Я пораженно открываю рот, пытаясь что-то сказать вразумительное.

Псих.

– Нет так нет, Мирослава, – произносит Амир, и в его низком и холодном голосе скользит ирония, – можешь мыться в одежде. Садись в воду. Целиком.

– Вы сумасшедший, – произношу я, не решаясь больше спорить и опускаюсь в воду. Она горячая, но терпеть можно. Кожа быстро краснеет и вверх поднимается пар, – можно я обувь, хотя бы, сниму и воду поменяю? Она грязная.

– Меняй. Снимай.

Я снимаю с ног абсолютно мокрые кеды и сбрасываю их за бортик ванны, ощущая себя героиней какого-то сюрреалистичного сна.

Спускаю из джакузи воду, молча наблюдая, как она быстро уходит, споласкиваю от песка дно и ставлю наливаться чистую воду. После поднимаю на Амира взгляд. Он по-прежнему наблюдает за мной, сложив мощные руки на груди.

– Вы так и будете смотреть? Я не разденусь при вас, вы меня пугаете. А если тронете – закричу.

– Долго еще будешь изображать из себя черт знает кого? – похоже, ему на мои слова плевать, потому что он остается спокойным, – мне на хрен не нужно трогать гулящую девку, по недоразумению называющуюся моей женой.

– Тогда уйдите. Я сделаю, как вы сказали – разденусь, выброшу все вещи и искупаюсь, – я предпринимаю еще одну попытку нащупать в этом монстре человечность, договориться с ним, и протягиваю руку запястьем вверх, – принесите мне лучше бинты и перекись. У меня рука болит, смотрите. Все уже прилипло, я не смогу снять платье. Только если с кожей.

Ну вот, Рита, уже пытаешься договориться с похитителем? Амир опускает взгляд вниз, рассматривая рукав платья, залитый запекшейся кровью.

– Или вызовите врача, – уже менее решительнее произношу я, когда он берет меня за запястье. С него станется просто отломать мне руку, чтобы не беспокоила. Нет руки – нет проблемы. В его лапище мое запястье кажется тонкой, бледной веточкой.

Он погружает мою руку в горячую воду, и я нервно сглатываю, глядя в его жестокие темные глаза.

– У меня сейчас снова кровь пойдет…

– Врач не приедет.