Ненавижу тебя

Захлопываю дверцу и бегу в служебный санузел.

Лампочка мигает в тесном помещении,как в фильме ужасов, а щеколда болтается на одном гвоздике. Одной рукой я расстегиваю штаны, другой – держусь за ручку двери, чтобы никто не зашел.

В этот момент где-то поблизости в коридоре хлопает дверь и раздаются шаги. Они приближаются, и неожиданно некто нагло дергает за ручку, едва не сбросив меня с унитаза.

Я давлюсь от неожиданности слюной возмущения, вместо “занято!” из горла вырывается сипение. Дверь дергается снова, из ручки вылетает болт, и я понимаю – еще один рывок, и некто увидит меня верхом на белом троне.

Позор какой.

Поэтому я делаю первое, что пришло в голову – хватаю баллончик с освежителем, и быстро застегиваю обратно штаны, и как только дверь распахивается, я выпускаю струю “Освежающего бриза” прямо в лицо наглецу. Чтобы не ломился больше никогда, если не открывается!

– Аа-а! Мать твою! – ругается человек. Кажется, через туман освежителя угадываются мужские очертания.

Он хватается за лицо и яростно трет глаза, – Ёшкин кот… ты совсем долб… долбанутая…

Частички освежителя медленно оседают на пол, а я в шоке смотрю на знакомую рожу, которая изо всех сил пытается проморгаться.

Ну, здравствуй снова, Элиас. Прекрасная встреча!

Глава 16

(Настя)

– Матерь божья… – вырывается у нас синхронно и с одинаковой интонацией. Элиас вытирает слезу в уголке глаза. Белки у него красные, будто неделю плакал.

– Ты что тут делаешь, Никольская?

– В туалете сижу, Бергман! – рявкаю я.

, – в который ты нагло ломился! И работаю!

– В толчке работаешь?! Ты дурная. Отойди, – он отпихивает меня в сторону своим накачанным телом и открывает кран. Со стоном плещет воду себе в лицо, промывая глаза, – Ты, мать твою, не могла сказать, что занято? Запираться надо!

Его одеколон перебивает вонь Морского бриза, щекочет мне нос, и мне хочется сострить что-нибудь в духе его вчерашней фразочки про шампунь с запахом освежителя.

От него несет сегодня просто термоядерной смесью.

Так, ладно. Это именно меня застали сегодня в туалете, а не его, поэтому, не в моем положении особо острить.

А чего он спрашивал-то вообще?

Элиас фыркает, сдувая капли воды с носа и смотрит на себя в зеркало, опираясь руками на край раковины.

Что-то мне подсказывает, что каждое утро он читает мантру своему отражению в зеркале – «я самая обаятельная и привлекательная!».