Ненавижу тебя

Запускает руку под футболку и чешет свои кубики. Уверена – они у него есть. И даже с крапивницей выглядят прекрасно.

– Твой хренов чай, Регина, – цедит Элиас, а девушка краснеет до корней волос, – что в нем было?

– Но… чай… просто чай…

– Беги теперь за антигистаминным, пока я не сдох от отека Квинке.

Регина, вытаращив глаза, круто разворачивается на каблуках и послушно убегает, абсолютно позабыв обо мне. Я провожаю ее взглядом. Да, вот она – сила любви…

– Хотя, подозреваю, что на самом деле это твой хренов освежитель, Никольская, – вырывает меня из раздумий голос мужчины.

Он смотрит на меня и яростно продолжает раздирать кожу, – тебе конец.

Он внезапно хватается за край футболки и задирает ее, рассматривая себя в зеркало, а моя челюсть стремится к полу. Да черт бы тебя побрал! Это что, мой старый толстый друг Элиас?! А?!

– О, блин, – выдает он, рассматривая россыпь крапивницы на теле, и я мысленно вторю ему. О, блин. Видимо, Элиас сполна отработал какие-то свои кармические задолженности, прожив десяток лет толстяком.

Иначе я не могу придумать, каким образом колобок превратился в мачо с обложки журнала, если, конечно, хирурги не научились делать пластические операции на теле, рисуя силиконом рельеф.

– Никольская… – он смотрит на мой приоткрытый от удивления рот, – мы же были друзьями когда-то?

Я с усилием захлопываю челюсть.

– Ну, да. А к чему вопрос?

– Почеши меня, а? По старой дружбе. Или я сейчас точно сдохну.

Глава 17.

(Настя)

Шутит он, что ли? Я смотрю на него, как на придурка.

– Никольская, БЫСТРЕЕ. Пожалуйста, блин, – Элиас пытается завести руку за спину и почесать между лопаток. Но на этот трюк не каждый способен. Конкретно ему не удается, и у меня вырывается смешок.

– Мне надо работать, Бергман. Почеши себя сам. Аллергия так быстро не проявляется, так что это не моя вина. Пока.

– У меня, кажется, язык распух. И дышать сложновато…

– Черт, Бергман! – я подскакиваю к нему, и заглядываю в лицо, пытаясь найти признаки отека Квинке.

Вроде ничего такого… просто красивое, зараза, лицо. Он, наверное, и в детстве оказался бы очень симпатичным, если б не лишний вес. Перед глазами то и дело всплывает образ прежнего Элиаса, и я констатирую с грустью, что да, так и есть.

К сожалению, дети многое не замечают. Я пытаюсь вспомнить того парня, в которого была тогда влюблена, и… он явно проиграл бы Элиасу сейчас.