Пряжа из раскаленных углей

Девственно чиста!

От последней фразы я испуганно дернулась, а маг расхохотался.

– Как же так получилось, крошка, что тебя до сих пор никто не заклеймил?

– Но почему меня вообще должны клеймить? – в отчаянии пролепетала я.

– Ты не слышала, что я сказал? – его пальцы оставили мое плечо в покое и больно вцепились в подбородок, – Учись слышать, учить подчиняться. В Дарвазее люди с магическим даром свободными не бывают. Они или приказывают, или служат – другого не надо. Ты будешь служить мне, потому что я из тех, кто приказывает.

Когда ты получишь мое клеймо, ты должна будешь очень внимательно меня слушать и выполнять только мои желания и ничьи другие. У тебя может быть только один опекун, пока ты не станешь полноправным магом. Если когда-нибудь станешь, что будет зависеть только от меня. Уразумела? Пожалуй, опека над тобой доставит мне немалое удовольствие.

У него были темно-карие, красивого разреза глаза, совершенно безжалостные и какие-то неживые, смуглая кожа, массивный нос и крупный рот с мощным раздвоенным подбородком ему под стать.

Мужчина так и излучал силу, обычную физическую силу, а если он еще и маг… Я внутренне содрогнулась, а он, почувствовав мой испуг, опять довольно рассмеялся.

– И много ли у Вас… подопечных? – стараясь говорить спокойно и невозмутимо, я попыталась натянуть рукав на плечо.

– Много, – сухо ответил Валдес, оценивающе рассматривая меня с головы до ног, – Но никого такого многообещающего, как ты.

– Когда Вы станете моим опекуном, что я должна буду делать?

– Все, что я ни прикажу.

Ты можешь жить своей жизнью, но когда я приказываю – ты бросаешь все, даже мужа и детей, если они у тебя есть, и делаешь то, что я велел.

– А если я не соглашусь?

Лицо его еще больше затвердело и стало до неприятного жестким.

– Я не советую тебе испытывать мое терпение, красавица. Я могу быть жесток и лучше тебе никогда не узнавать насколько. Если ты сбежишь, любой, кто найдет мое клеймо у тебя на плече, приведет тебя ко мне. Теперь ты моя.

Он гаденько заулыбался и принялся нежно поглаживать пальцем мой подбородок, а я никак не могла сдержать дрожь, колотящую мое тело.

– И когда же это случится? Когда Вы собираетесь меня… клеймить?

– Зачем же откладывать? Прямо сейчас.

Мы вышли из кабинета через другую дверь, не ту, через которую попали сюда. За кабинетом открылась длинная анфилада богато убранных, однако совершенно пустынных залов и зальчиков поменьше. Здесь не было ни души.