Перепись 1769 года

Перепись 1769 года

Белаш Александр и Белаш Людмила

Перепись 1769 года

Мы отданы безжалостной судьбе.

Кроме терзаний - никаких даров.

Осталось плакать о самом себе,

Распятом между четырёх ветров

Рено Мерлит "Четыре ветра"

Был тяжёлый, ненастный октябрь. Чёрная земля, продрогшая от непрестанных ледяных дождей, щетинилась мёртвой стернёй, стелилась ржаво-серым войлоком полёгших трав. Вода в речушках и ручьях казалась свинцовой. Дорога, местами засыпанная щебнем, была вдрызг разбита, и впору было класть по ней гать.

Лионель дан Брагге, лейтенант Марбургского драгунского полка, осматриваясь по сторонам, видел одно и то же - отсыревший пейзаж поздней осени, криво прорезанный расхлябанной колеёй. Сзади кучер бранью понукал лошадей, волокущих карету с королевским инспектором и золотушным секретарём, а за каретой следовал отряд драгун; вахмистр Дирк Годерман ехал рядом с командиром.

- Кажется, душу бы продал за стакан шалфейной горькой, трубку "жандармского" и стул у камелька, - ворчал вахмистр, стряхивая капли с насквозь промокшей грубой перчатки.

- Что за дьявольский день! ни покурить, ни выпить!.. Чёртова страна и чёртова дорога! да будь тут всё проклято на сажень вглубь! И говорят здесь по-собачьи, ни бельмеса не поймёшь!

Мысленно Лионель согласился с вахмистром. Правда, вместо шалфейной он предпочёл бы стакан грога на ямайском роме, а трубку набил бы коричневым виргинским. Но просушиться и согреться, сев поближе к очагу - это непременно.

Верно было в словах вахмистра и то, что Шаугеланд, пограничный округ на северо-востоке объединённого королевства, как был, так и остался диким краем, населённым потомками славян - ругов и вильцев - и прославленным своим ужасным диалектом вкупе с простудной приморской погодой, болотной лихорадкой и непролазным лесом.

Пущи за тысячу лет сильно потеснились, уступая вырубкам и распашкам, но всё ещё мрачнели там и сям у горизонта, а то вдруг подступали к дороге, угрожая голыми ветвями - ни дать ни взять пехотные каре и штыковые линии потрёпанной, но не побеждённой армии.

Сквозь мокрое сукно плаща Лионель нащупал трубку в кармане мундира. Впору жевать табак и, как Дирк, сплёвывать коричневую жижу в грязь.

- Скоро отдохнём, Годерман, - ободрил он вахмистра. - Если нам верно указали путь, а карта не врёт, впереди у нас усадьба Фелицберг.

- Да, скорей бы, ваше сиятельство, - вахмистр кивнул, и с его треуголки потекла вода. - Надоело грязищу месить, сил нет.