Пряжа из раскаленных углей

Господин Угго Валдес повелевал мне явиться на Моховую улицу сегодня в полдень. Ну что ж, если я была так глупа и нерасторопна, не сбежала раньше или хотя бы не попыталась избежать этого вызова, придется идти, поскольку неулыбчивый мрачный человек в черном, принесший письмо и теперь стоявший на улице прямо под витринами моей лавки к вящему ужасу побледневшей Лики, наверняка дожидался именно меня.

– Рад, подопечная, что тебе хватило ума не наделать глупостей за эту неделю. Обычно новоиспеченные подопечные пытаются убежать или даже убить опекуна.

Или хотя бы себя. Хотя, признаюсь, твоя строптивость мне нравилась больше.

– Господин Валдес…

– Опекун Угго, моя дорогая. Ты будешь называть меня именно так.

– Опекун Угго, я не строптива и благоразумна. Я только отстаивала свою честь. Полагаю, на моем месте Вы поступили бы так же.

Мне стоило больших трудов говорить со спокойным достоинством и всеми силами демонстрировать способность к сотрудничеству и компромиссу, хоть и смахивало мое поведение на покорное капитулирование.

Но опекуна моя покорность, судя по всему, не устраивала и он попытался найти вызов даже в моих примирительных словах.

– Споришь? – довольно усмехнулся Валдес, разваливаясь в кресле. Меня привели не домой к магу, а в роскошный кабинет Главенствующего мага Имперского сыска, где ничто не свидетельствовало о роде его занятий, за исключением гобелена с изображением человека, мечущего молнии на какую-то жалкую козявку в окружении знакомых мне знаков-рун, да нескольких странных амулетов, совершенно не вяжущихся с более чем богатой обстановкой кабинета.

Потертые от долгого ношения амулеты – три камешка, наискосок перевязанные засаленными веревочками и зеленоватыми металлическими проволочками, были в ряд выложены на до блеска натертом столе, а длинные потрескавшиеся кожаные ремешки, продетые в ушки амулетов, аккуратно выровнены.

Все остальное было дорогим и безвкусным – богатые портьеры и ковры, мебель из красивого черного дерева, полупустые книжные полки.

Даже мой нелюдимый провожатый в черном и тот казался неким элементом бездушного интерьера.

– Мне не к чему с Вами спорить, опекун Угго. Если Вы расскажите, в чем должны состоять мои обязанности, это облегчит нам…

– Раздевайся.

– Что?

Хорошо, если бы я ослышалась. Но нет.

– Я сказал – раздевайся. Снимай с себя одежду.

– Еще чего, – в ужасе прошептала я, скрещивая руки на груди и отступая на шаг назад. Все-таки я надеялась, что подобного не произойдет.