Пряжа из раскаленных углей

И я больше не изводила себя прежним отчаянием: с магией и любыми магическими предметами покончено – а значит, никому меня не уличить в чем-то незаконном; Валдес больше не объявлялся, но если объявится, я постараюсь поскорее разделаться с его «заданием» и вернуться к своей привычной жизни. Если это, конечно, удастся. Но об этом я старалась не думать.

Ленни тоже не давал о себе знать. Время от времени я вспоминала о нем – странный и непонятный человек, он беспокоил меня, а потому я даже была рада, что он не появляется, хотя по-прежнему нуждалась в знаниях о том, как противостоять Валдесу.

Итак, жизнь медленно и со скрипом, но входила в прежнюю, как мне казалось, колею. И если я была излишне, можно сказать, даже нервно бодра, то это приписывали тем новым планам, которые я собиралась осуществлять в своей мастерской.

Вечером третьего дня мое спокойствие рухнуло.

Колокольчик возвестил о приходе нового посетителя, когда я уже собиралась запирать дверь.

О чем я и собиралась сказать позднему клиенту, однако так и не вымолвила ни слова, поскольку вид человека не оставлял сомнений: рюшечки и бантики ему не нужны. У меня привычно скрутило холодком в животе.

– Вы хозяйка? – резким непререкаемым голосом осведомился некий сухощавый господин средних лет в безупречно пошитом дорогом камзоле и накинутым поверх него безупречно отутюженном коротком плаще. Шляпы на незнакомце не было и мне тут же бросилась в глаза весьма необычная для здешних мест прическа.

Точнее, полное отсутствие таковой. Его волосы были очень коротко острижены и торчали коротким седоватым ежиком примерно с ноготь длиной. В Вельме считалось нормой для уважающих себя мужчин ношение длинных волос, обычно закалываемых сзади у шеи или на затылке, а иногда и завитых. Средней длины волосы, точнее, обрезанные под горшок, были признаком ремесленников, а совсем короткие – бывших узников, которых в темнице обычно просто обривали налысо.

Полулысая голова и богатый камзол настолько не вязались между собой, что у меня возникло огромное искушение соврать и назваться собственной же служанкой. Но я отмела в сторону слабость.

– Да, – с достоинством ответила я, однако достоинство мое не произвело на гостя ни малейшего впечатления.

– Отдай мне жезл, – без предисловия просто сказал он и протянул руку.

Я нервно хихикнула и тут же осеклась.