Своя волна

А о том, сколько и когда было выделено бюджетных средств, для постройки учебных, научно просветительских, спортивных и развлекательных объектов для молодежи и для населения в целом именно для их города и близлежащих к нему районов. И сколько на самом деле было истрачено этих денег, по назначению, фактически. И это тоже бы еще ничего, хоть разница в суммах и была, мягко говоря, заметной. Но дальше паскудный бумагамарака приводил подробный перечень домов, машин, квартир и других крупных и очень крупных приобретений и трат, сделанных чиновниками, которые в той или иной степени отвечали за распределение этих самых выделенных на строительство, благоустройство, культурно-массовую и просветительскую работу средств.

И его квартира с указанием площади и точной стоимости, а также суммы, потраченные на ремонт и покупку мебели и даже новая шуба купленная жене, фигурировали в проклятом списке. Никаких имен не называлось, но суммы, площади и прочие подробности, приведенные в списке, очень ясно указывали, по крайней мере, знающим людям, на совершенно определенных лиц из администрации города, а заодно, являлись доказательством невероятной осведомленности автора статьи в этом вопросе. А значит, все они под колпаком. Журналюге известно все, абсолютно все про каждого из списка. И в любой момент… можно ждать… Чего угодно. На лбу выступили холодные капельки пота, а в легких, казалось, не осталось воздуха. Издав, хрюкающий звук, чиновник отшвырнул проклятую газету.

–Паскуда! Тварь!…– хватаясь за грудь и массируя ее в области сердца, просипел он.

Стоявшая до этого неподвижно жена ухмыльнулась.

–Поешь борща-то,– придвигая тарелку, сказала она с притворным участием. – В тюрьме-то, наверняка, какой-нибудь баландой кормят. Небось, шлюха твоя, секретарша, передачки тебе носить не станет, да и другие потаскухи тоже.

Ее тело заходило ходуном от смеха.

–Заткнись!– заорал чиновник, отталкивая от себя тарелку. Содержимое выплеснулось на отполированное итальянскими мастерами дерево и растеклось темно-бордовой лужей.

–Интересно, сколько тебе дадут?– не унималась жена. – В прежние-то времена, ясное дело, просто расстреляли бы, за «в особо крупных размерах».

Вскочив со стула, он бросился к ней и прошипел прямо в лицо:

–Заткнись, дура! Если меня посадят, ты с голой жопой останешься. Все, все это, – он обвел дрожащей рукой столовую, – заберут, идиотка!

–Да и пусть!– запальчиво крикнула жена, уперев руки в необъятные бока. – Зато, хоть поживу нормально.